Ученица Тирана в Академии Ёкаев - Хэля Хармон

я, полумраке, на ощупь, нашла своё ученическое кимоно. Сандалии. Скомканный пояс. И на низком столике у входа — два учебника, которые наставник мне выдал вчера. Я судорожно схватила всё в охапку.

И побежала. Бесшумно, как призрак.

Рассвет уже близко, но коридоры Академии ещё были пусты.

А вот и моя комната! Я заскочила в неё и тут же закрыла дверь. Прислонившись к ней спиной, я соскользнула на пол. Обняла собственные колени. В голове метались мысли. Одна безумнее другой.

Ох…

Нет времени рассиживаться!

Буквально подняв себя за шкирку, я отправилась в купальню. Вода вновь оживила ощущения: губы Айрона на шее, его руки на бёдрах… Кажется, я этой ночи вовек не забуду.

Беременность мне не грозит. Потому что небожители и люди несовместимы… так я читала в одном из свитков… Надо относиться проще. Мне понравилось. Я хотела… А последствия приму спокойно. Приду в себя, и смогу выдержать любую реакцию Айрона. И если выгонит меня… если выгонит…

Эту мысль я прогнала. Не хотела её думать. Слишком она ранила.

Приведя себя в порядок и одевшись, я вернулась в спальню и только тут разглядела, что прихватила в панике.

Один свой учебник. И… книгу.

Не мою. Она была тяжёлая, в кожаном переплёте с замысловатой позолотой. Великая зачарованная книга судьбы, подаренная Айрону божеством Миуки. Та самая, которую наставник безуспешно пытался открыть месяцами. Та, что никогда не выпускал из виду.

Мало мне проблем! Как я умудрилась её прихватить?! Надо скорее вернуть… и желательно незаметно.

Взяв книгу, я села с ней на кровать.

И в этот миг под моими пальцами что-то тихо, но отчётливо щёлкнуло.

— Нет-нет-нет…. — прошептала я. Но это ничему не помогло. Книга сама распахнулась в моих руках.

Я моргнула, не веря глазам.

Все страницы, насколько хватало взгляда, были идеально чисты, ослепительно белы, без единой буквы.

— Пустая? — прошептала я, и голос прозвучал громко в тишине комнаты. Но нет, божество Миуки, великий кот-покровитель, не стал бы дарить пустую книгу судьбы Безупречному. Значит, нужно что-то ещё. Ключ. Или…

Страх отступил. Книга манила. Медленно, кончиком пальца, я коснулась страницы. В тот же миг под подушечкой пальца возникло тепло, а затем — лёгкое покалывание, будто крошечная искра пробежала от книги ко мне.

Начали проявляться буквы.

Они выступили из глубины — сначала бледные, словно выцветшие чернила, потом набирая насыщенность, превращаясь в чёткие, угловатые иероглифы.

Сердце ёкнуло, забилось быстрее. Я стала читать.

«…Ночь была густая как смола. Лес стоял стеной. Луна бросала обманчивые тени. Небожитель шёл небесной тропой, чувствуя, что время утекает. Глупые, самонадеянные дети — адепты Академии были в опасности. А среди них сейчас находилась и она. Та, за кого Небожитель не пожалел бы жизни. Его Избранная…»

Последние иероглифы «Его Избранная» казались выведенными с особой силой, чернила на них были чуть гуще.

Я оторвалась от страницы. Руки дрожали, держа книгу.

«Адепты в опасности» — это же про наше расследование? Про пропажи!

А книга как будто говорит про Айрона…

«Избранная».

Среди украденных адептов будет избранница наставника?!

Горло сжалось. Глупое, наивное, растрёпанное чувство, которое я давила в себе годами, подняло голову. Встревожено тихо с надеждой шепнуло:

«Я была с ним этой ночью. Может… там я?! Может, меня тоже украли?!»

Конечно, я должна была немедленно захлопнуть книгу, завернуть её в ткань и бежать к Айрону. Пасть ниц, вернуть артефакт и молить о прощении. Разум кричал об этом. Но пальцы уже скользили по краю страницы.

Любопытство было острее страха.

Мне хотелось узнать о какой избранной речь.

Только один взгляд. Ещё один.

Я перевернула страницу.

И очередной пустой лист ожил под моими пальцами. Сначала возникли размытые кляксы чёрной туши, будто кто-то опрокинул чернильницу прямо на пергамент. Затем кляксы поползли, сливались и вытягиваясь в чёткие, уверенные линии. Они сплелись в изображение…

Ночь. Очертания высоких прямых деревьев. И на переднем плане — Айрон. Его чёрное кимоно развевалось, в руке он сжимал змееподобный посох. Его суровое лицо, повёрнутое в полупрофиль, было искажено гневом.

Был запечатлён момент рывка вперёд в самую гущу теней, где угадывались другие силуэты — склонённые, связанные, испуганные. Украденные адепты. Их лиц было не разглядеть…

Под рисунком ззаструился текст:

«Зловещий круг мрачного ритуала почти замкнулся. Но Великого Небожителя Айрона это не остановило. Собрав свою волю и мощь, он обрушил её на барьер.

Мир взревел. Свет магических огней ударил ему в глаза и одновременно выхватил из тьмы бледные, испуганные лица похищенных. Перепуганные юноши, плачущие девушки… Но взгляд Небожителя искал только её…

И вот — нашёл.

В самом центре круга. Она сидела там, связанная.

Сердце Небожителя сжалось и рванулось к ней. Всё остальное перестало для него существовать»

Впиваясь взглядом в строки, я впитывала каждое слово. И вот он. Следующий абзац. Короткий. Роковой.

«Айрон шагнул сквозь дым. И коснулся рукой своей избранной… коснулся её волос. Тёмных. Густых. Отливающих глубоким, таинственным синим в отсветах бушующей магии. Это она. Та, что разбила лёд его одиночества. Та, что стала его светом. Та, кого Айрон никогда не оставит. Его губы шепнули: «Любимая»».

Время остановилось.

Звуки — собственное дыхание, стук сердца, шорох страниц — исчезли. В ушах стоял только оглушительный, звенящий тихий вой. Я уставилась на это слово:«Лю-би-ма-я». Оно пылало на странице, казалось объёмным, режущими глаза.

Я перечитала. Снова и снова.

Сначала быстро, жадно, потом медленно, по слогам, словно надеясь, что они сложатся в другое слово. Что угодно. Но нет. «Любимая».

И цвет волос…

Какая-то темноволосая адептка…

«А чего я ждала?» — пронеслось в голове, жалкое и горькое. Чего? Что в великой книге судьбы Безупречного, подаренной самим божественным Миуки, после одной безумной, случайной ночи вдруг окажусь я?

Глупость. Детская, наивная, позорная глупость, достойная не воина Храма, а жалкой, влюблённой адептки, тайком вздыхающей по учителю.

Но боль, последовавшая за этой мыслью, была отнюдь не детской.

Она была острой и реальной, как лезвие, входящее под ребро. Она перехватила горло тугой петлёй, затуманила глаза предательской влагой.

Сглотнув ком, вставший в горле, я вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и в этот миг на странице, под только что прочитанным текстом, линии снова пришли в движение.

Они сплетались, формируя новый рисунок. Контуры двух фигур. Одна — высокая, мощная, в развевающемся кимоно. Айрон. Он склонился. Его рука протянута вперёд. А перед ним у его ног…

Девушка. Сидящая на коленях, спиной к зрителю. Её руки отведены за спину, видна верёвка, врезающаяся в тонкие запястья. И её