Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Хотя и больно разбивать собственное сердце, бесконечно больнее разбить сердце человека, которого любишь всей душой.

– Николас… Я дура… я думала… думала… Прости, Ник, прости, – сказала я, захлебываясь от слез, и попыталась заключить его лицо в свои ладони.

Но он не дал мне этого сделать… Ник отстранился и напрягся, схватил меня за запястья и не дал коснуться себя. Впился в меня глазами.

– Ты спала с ним? – с обидой спросил он, и я даже была благодарна слезам за то, что они не дали мне увидеть Николаса. – Отвечай, черт возьми!

Слова Ника как ножи вонзились в живот. Я была противна самой себе… настолько, что была уверена: сейчас меня вырвет прямо на ковер. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной…

Николас все понял. Он осознал, что я не была прежней – и больше не буду.

Не говоря ни слова, он развернулся и направился к входной двери.

Я стояла неподвижно несколько секунд, глядя на пустую комнату, и короткого промежутка времени оказалось достаточно. Я в ужасе подумала, что не могу потерять его и не могу позволить всему этому закончиться, ведь Майкл был огромной ошибкой, но Николас простит меня… он ведь любит меня, а я – его.

Я была вынуждена признать, что все, чему я поверила, оказалось ложью. Николас по-настоящему любит меня… мне следовало объяснить ему, что я сглупила, но вместе мы, как он и сказал, сможем все преодолеть. Несомненно, что мне предстояла самая тяжелая битва в жизни, но я отчаянно хотела ее выиграть, должна была выиграть.

Я выбежала из апартаментов и спустилась по лестнице так быстро, как только могла.

Выскочив из кампуса, увидела удаляющегося Ника и выкрикнула его имя. Он сразу же остановился и оглянулся. Я подбежала к нему, но замерла в метре от него.

Этот Николас был не тем Николасом, которого я знала: он был разбит.

Я разрушила его жизнь, и осознание этого добило меня окончательно.

Холодный дождь обрушивался на нас, почти замораживая, но это было неважно: ничто уже не имело значения. Я знала, что сейчас все изменится и мой мир вот-вот рухнет.

– Нет пути назад, не могу даже смотреть тебе в глаза…

По его лицу катились слезы.

Как я могла с ним так поступить? Его слова вонзались в душу как ножи, разрывающие изнутри.

– Даже не представляю, что сказать, – выпалила я, пытаясь сдержать панику, грозившую поглотить меня.

Он не может меня бросить… Он этого не сделает, правда?

И вдруг он пристально посмотрел мне в глаза – взглядом, полным ненависти и презрения… я никогда не думала, что он может так на меня смотреть.

– Все кончено, – прошептал он срывающимся, но твердым голосом.

Когда он умолк, мой мир погрузился в глубокую тьму, мрачную и одинокую… застенки, предназначенные лишь для меня одной. Но я заслужила это, на сей раз действительно заслужила.

Эпилог

Две недели спустя

Шум подъезжающих машин и сильный едкий запах, присущий любой больнице, вызвал у меня тревогу. Я находилась в приемном покое. Мне никогда не нравились медицинские учреждения, и если бы я могла решать, точно отправилась бы куда подальше.

Я села на стул и обхватила колени руками. В последние дни я полюбила эту позу. А когда ложилась в постель, то забиралась под одеяло, закрывала глаза и отправляла разум блуждать по местам, куда бы хотела отправиться и больше никогда не возвращаться. Я до сих пор слышала в голове голоса. Мать требовала от меня ответов, которые я не была готова дать. А Уильям в ярости сообщал, что его сына арестовали за нападение.

Помню, как прибыла на место происшествия. Понадобятся годы, чтобы образ Николаса исчез из моего сознания. Скорая помощь увезла Майкла. Он был весь в синяках. Ник сломал парню два ребра.

Полицейские усадили Николаса в патрульную машину, кровь стекала по его костяшкам пальцев и разбитой губе. Майкл защищался, но этого было явно недостаточно, чтобы противостоять совершенно разъяренному и отчаявшемуся Лейстеру-младшему. Подтолкнула его к этому я, вот моя новая вина.

Дженна и Лион примчались следом за мной. При виде друзей у меня подкосились ноги. Ребята помогли мне: лучшая подруга проводила меня до апартаментов и осталась рядом со мной почти на сутки, ухаживая и ни о чем не расспрашивая. Лион тем временем отправился в участок и позвонил Уильяму.

Еще помню, как Дженна обнимала меня, а я сидела на постели и вытирала слезы. После этого я больше не плакала, поскольку была разбита окончательно: ничто, даже слезы, не могло унять мою боль.

И вот теперь я навещаю человека, который обещал мне помогать, но из-за которого я оказалась полностью сломлена.

Я глубоко вздохнула. Мобильник зазвонил, вибрируя на пластиковом стуле, куда я его положила.

Уилл.

– Его отпустили, Ноа, – объявил отчим, и я вскочила на ноги. – Мне пришлось задействовать все связи, но, похоже, дело сдвинулось с мертвой точки из-за того, что О’Нил снял обвинения… Полагаю, именно тебе удалось убедить его.

Я почувствовала огромное облегчение.

– Он освободился? – спросила я, не в силах поверить.

Уильям промолчал, и я представила его измученное и усталое лицо, тем не менее ему наверняка стало легче: ведь сын не попал в тюрьму из-за падчерицы.

– Да, и очень скоро приедет домой.

Я кивнула, поднося руку ко рту, и плюхнулась на стул. Уилл дал отбой, и мои глаза сфокусировались на противоположной стене.

Я бы никогда не простила себе, если бы Николас угодил в тюрьму из-за меня. Я бы не вынесла такого непосильного груза на своих плечах.

Дженна появилась из ниоткуда. На ее локте висел бумажный пакет, в руках она держала два стаканчика кофе.

– Тебе надо взбодриться и поесть, Ноа. Я не намерена мириться с твоими отказами, слышишь? Ты съешь все немедленно.

Я машинально взяла кофе и сделала небольшой глоток. Горячий напиток не мог меня согреть. Теперь мне всегда было холодно, я замерзла внутри и снаружи: неважно, сколькими одеялами я накроюсь, все равно чего-то не хватало… не хватало самого главного.

– Ник освободился, – прошептала я.

Дженна вытаращила глаза и глубоко вздохнула, как и я минуту назад.

– Черт… слава богу!

Я кивнула и отвела взгляд от подруги.

– Ноа… – начала Дженна