Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

– Позвольте мне не отвечать, это знание не для ученицы первого потока.

– Плохой ответ. Очень плохой. Вы могли сказать: «возвращается к богиням ее даровавшим». Могли закрыть этот вопрос раз и навсегда, и избавить меня от сомнений. – Я вздохнула. – Но вместо этого только добавили их. Почему?

На этот раз она не стала отвечать, разглядывая входную дверь с таким видом, словно на ней было вырезано послание Дев.

– Тогда у меня еще один вопрос… – Начала я, но Аннабэль Криэ перебила:

– Не стоит, вряд ли у меня есть ответ.

– На этот есть. Он можно сказать по вашей специализации. Если кто-то нарушит данный в храме обет богиням…

– Кто-то? – уточнила она.

– Моя подруга…

– Ивидель, не врите.

– Хорошо. Я нарушила обет, который дала Девам в нашей часовне при Илистой Норе. Чем мне это грозит, кроме всеобщего порицания и качания головами? Кроме мифического и непонятного «лишения защиты и покровительства», которое давно уже никто не ощущает?

– Почему не ощущает? Скорее все так привыкли к нему, что просто не замечают.

– И все же? Мне бы очень хотелось знать, чего ждать? Может, у меня бородавка на носу вырастет, а может, лошадь понесет? – Я остановилась перед дверью.

– Ну, это может случиться с кем угодно. Чего вы конкретно хотите от меня Ивидель?

– Я была бы очень благодарна вам за примеры. Первый змей предал Дев, какова его расплата? Возможно, были еще случаи, из тех, которыми пугают грешников. Но настоящие случаи.

– Хорошо, попробую выяснить конкретно, но с одним условием, вы скажете мне, почему вас так беспокоит это, по вашим же словам, «мифическое покровительство»?

– Потому что причиной обета в часовне были жизни моих отца и брата.

– Достойная причина. Узнаю все, что смогу.

– Благодарю вас. – Я открыла дверь и вышла на улицу, вдохнув прохладного воздуха.

– Пока не за что.

Я посмотрела на жрицу, сегодня она выглядела немного иначе, более растерянной что ли и более молодой, возможно оттого, что с ее лица исчезло выражение всезнания и уверенности в собственной правоте. Мне захотелось чем-то ее приободрить и я произнесла:

– Надеюсь, что ваш Лео скоро…

– Нет, Ивидель, вне этих стен, мы говорить не будем, – отрезала жрица. – Вы поняли?

– Д-да, – ответила я, совершенно ничего не понимая.

– Тогда будьте осторожны, – пожелала она на прощание и, развернувшись, вернулась в здание.

А я лишь потом вспомнила о ее напутствии, которое оказалось странно созвучным тому, что сказал ей напарник, тот самый Лео, перед тем, как исчезнуть. Мир действительно трещал по швам, но, как оказалось, у нас было еще время до того, как он распался, ивсе полетело в Разлом. Немного, но было, ведь до парада лун оставалось меньше пяти дней. Мы даже успели сходить в Воздушные сады.

Правило 7. Не забывайте оказывать знаки внимания

Посетить Эрнесталь и не побывать в Воздушных садах, это как приехать в Винию и не пригубить вина. Раньше, до крушения дирижаблей, места в этом ресторане заказывали за недели, а то и за месяцы. К государственным праздникам столики были расписаны за полгода вперед, перед метрдотелем заискивали аристократы и пытались подкупить промышленники. Но то было раньше. В полдень, когда мы с Хоторном вошли в зал, он был наполовину пуст. Подозреваю, именно вторая половина столиков, которые все-таки занимали завсегдатаи, и не давала заведению обанкротиться.

Метрдотель, на растерявший за последние десять лет ни капли своего высокомерия, проводил нас к столику у окна. Я даже на миг замерла, хотя бывала тут и прежде. Прелесть Воздушных садов отнюдь не в кухне и не в столах с крахмальными скатертями, не столовом серебре. Когда-то ресторан завоевал сердца жителей Аэры видом, что открывался из обеденного зала.

– Хм… А здесь вы совсем не боитесь, – констатировал Мэрдок, пристраивая трость.

Официант отодвинул стул, я бросила еще один взгляд в панорамное окно и села.

– Нет, не боюсь. Потому что дело не в высоте, дело в том, что этот ресторан крепко стоит на земле, а не болтается в воздухе, подобно серой найке.

Я говорила правду. Воздушные сады, были построены лет пятьдесят назад, одновременно с гаванью, которая сменила устаревшую вышку Эрнестали. Улица, плавно поднимавшаяся от торговых рядов к пирсам, раздваивалась, становясь похожей на ленту, что выбилась из косы. И та, что огибала здание гавани, приводила горожан в башню, получившую название Воздушной. Может, дело в близости дирижаблей, а может, больших окнах, из которых столица была видна, как на ладони, а может, в цветах, что росли в глиняных кадках и стояли между столами, создавая иллюзию уединения. Растения радовали посетителей цветами круглый год, и попавшим в ресторан всегда казалось, что они в саду, даже когда за окном шел дождь или мела метель.

– А я надеялся, что вы поэтому такая тихая, и уже приготовился просить прощения за неудачный выбор места. – Мэрдок сел напротив и сделал знак официанту.

– Тихая? – Я посмотрела на сокурсника. На того, кто притворялся им. Очень хорошо притворялся, но вот лед, который навсегда застыл в глазах настоящего Хоторна, не скопируешь. Лед, о который разбилось немало сердец и девичьих чаяний. Да что говорить, когда-то я и сама хотела растопить его.

– Вы мне и двух слов не сказали за всю дорогу.

– «Ты» не сказала, – поправила я, пытаясь придумать ответ.

Именно потому и я молчала, боялась сказать что-то не то, боялась насторожить своего спутника. Кто бы знал, как трудно притворяться, что все нормально. И как люди идут в актрисы или того хуже в банковские клерки? Тут пока одну улыбку выдавишь, Девы что надумаешь, а они целый день губы растягивают, пока лицо не сведет.

Насколько все было бы проще, имей я возможность спросить и потребовать ответа. Старая Туйма, всегда говорила, что проще шваркнуть мужика чем-нибудь тяжелым, чтобы мозги на место встали, а уж потом, прикладывая холодные компрессы, объяснить всю глубину его заблуждения. Маменька, конечно, не одобряла такую страсть в отношениях, но иногда она так смотрела на папеньку и на висящую на стене сковородку…

– Мы же на «ты»,