Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

– Зачем вы все это говорите? – спросила Мерьем.

– Затем, что я не хочу перед следующей группой излишнее идеалистичных магов произносить названия ваших родовых гнезд. Все ясно?

Ответа он не дождался, ибо к тому моменту молчали уже все. И рыцари и жрицы и даже Рут перестала всхлипывать, лишь Гэли отпустила мою руку и начала лихорадочно читать молитву Девам.

– Тогда начинаем. –Он взмахнул рукой.

Девушка на каменном стуле вздрогнула, подняла на его испуганные, как у оленя глаза. И тогда Йен Виттерн склонился к ней и коснулся руки.

– Ничего не бойся. Ты не пленница и вольна уйти.

– Но я не хочу, – с трудом проговорила девушка, глядя на милорда с отчаянной надеждой. – Вернее, хочу, но только после того, как все будет кончено. Прошу вас милорд, сделайте все поскорее.

Он сжал ее руку и кивнул баронессе Стентон, рядом с которой стояла Илу. Только они и остались в центре зала. Три женщины, две стояли, одна сидела.

Когда меня спрашивали об этом ритуале, я всегда отвечала, что ничего не помню, что от страха, закрыла глаза и ничего толком не поняла. Хотела, чтобы это было так, но, увы, я помнила все.

– Если боишься, что не совладаешь с собой, можем пристегнуть тебя ремнями? – с тщательно отмерянной доброжелательностью предложила Илу.

– Нет, пожалуйста, не надо, просто… просто сделайте это.

– Не бойся, это не больно, просто немного неприятно. – Аннабель Криэ остановилась рядом с каменным стулом и взяла девушку за руку, с другой стороны встала Илу и сжала вторую ладонь маленькой магессы. – Нам нужно перерезать нить, что связывает тебя с силой.

– Почти, как отрезать ухо, – прошептала Рут. – Или язык.

Я вздрогнула и тут же ощутила на своих плечах чужие успокаивающие руки, обернулась. За спиной стоял Мэрдок, холодный и напряженный, почти чужой и почти свой.

– Не надо, – прошептал он.

«Что «не надо»?» – могла бы спросить я, едва понимая, что сделала шаг вперед, чтовышла из шеренги сокурсников. Не знаю зачем. Предложить девочке оплатить ее обучение? Смешно, я и свое-то не могу оплатить. Взять, как сказал магистр на поруки? Так мне никто не позволит, только не первокурснице, которая себя-то контролирует через раз.

– Не надо, – повторил Хоторн, заставляя меня сделать шаг назад. Спокойный и уравновешенный Хоторн, айсберг в море моих эмоций. Тот Хоторн, что категорически мне не нравился.

На самом деле ничего такого страшного на ритуале отрезания от силы не произошло. Сторонний наблюдатель увидел бы трех женщин с напряженными лицами. Трех женщин, держащихся за руки. Та, что в центре сидела, две других стояли по обе стороны, словно часовые. И судя по сосредоточенным лицам, жрицам приходилось куда как труднее, чем девушке на каменном стуле. Их глаза были закрыты, лица вспотели и блестели, словно они поднимали что-то тяжелое. Соединенные руки дрожали.

Я видела вещи и пострашнее.

В какой-то момент девушка вскрикнула, тоненько и протяжно, как кошка, которой наступили на лапу, а потом раздался треск. Сперва звук казался сухим, словно иссохший вереск ломался под порывом ветра. Но через миг он обрел глубину, как гул колокола на храме богинь, звук последнего удара, после которого этот колокол треснул.

Стул под девушкой вдруг зашатался, по каменному полу поползла трещина. Кто-то из жриц закричал. Илу без сознания осела к подножию каменного стула, Аннабэль пошатнулась, но устояла. Она открыла глаза, а вслед за ней выпрямилась и магесса… Бывшая магесса, потому что именно сейчас, стоя в нескольких шагах от девушки, я вдруг ощутила пустоту внутри нее. Ощутила без всяких зерен познания, просто каким-то наитием. Матушка назвала бы это излишней впечатлительностью.

В установившейся тишине раздался отчетливый голос Этьена:

– Ну и варварство это ваше отрезание от силы!

И я была полностью с ним согласна. Вот только остальные не оценили. Остальные вдруг окружили девушку на стуле и преподаватели и молоденькие жрицы и даже рыцари подошли, чтобы узнать, как она себя чувствует, кто-то даже поздравил ее. И все начали улыбаться, словно здесь не человека калекой сделала, а жизнь спасли…

И я не выдержала, сбросила с плеч руки Хоторна и бросилась к двери, толкнула ее, выскочила в коридор добежала до угла, понятия не имею, куда собралась и зачем. Я просто хотела отдышаться и не видеть чужих радостных лиц. Истерия, как пить дать, вот тут бы пригодились матушкины капли. Или папенькино бургундское.

– Ивидель, – позвалкто-то, и я обернулась. Позади стояла Аннабэль Криэ. Она была бледна, но в отличие от молоденькой Илу, стояла на ногах.

– Девы, под ней даже пол треснул… – только и смогла сказать я.

– Пол маги сейчас восстановят. Такое не редкость, увы. Сколько бы они не говорили, что не хотят больше ощущать магию, сколько бы их не приходило к нам, в последний момент все равно сопротивляются. Их сила сопротивляется. И не трудитесь возмущаться. – Она взмахнула рукой. – Это чисто инстинктивная реакция, вы ведь тоже одергиваете руку от острого лезвия, чтобы не порезаться. Вот и они так же, и не важно, что нож нанесен не над их головой, а над их силой. Чем сильнее потенциальный маг, тем сильнее отдача и разрушения. Всего лишь причина и следствие. Не выдумывайте ничего лишнего.

– Не первая ваша ампутация? – не смогла сдержаться я.

– Не первая. И думаю не последняя. Иногда лучше отрубить руку, чем каждый раз бояться, что она схватится на нож и причинит боль тем, кого ты любишь.

– Избавьте меня от этого, – попросила я отворачиваясь.

– Давайте же, – скомандовала она, – возьмите себя в руки, вы же Ивидель Астер, где та гордячка, что не позволяла мне увидеть ни одной слезинки?

– Сидит дома и вышивает крестиком.

– Леди Астер, – она покачала головой, – сейчас не время острить.

«Как будто для этого есть специальное время» – ответила я, правда только мысленно. Серая жрица была права, ничего особенного не случилось. Отрезание от силы проводят едва ли не каждую неделю, и меня это так сильно задело только потому, что я видела это своими глазами. Смешно, но маменька иногда говорила: «Не видишь, не бредишь», и была права. Пока я не видела, пока не представила себя на месте этой девушки, мне и дела не было до