Фейридейл - Вероника Ланцет

Я еще крепче обхватываю его ногами, и мое лоно прижимается к его гладкому, крепкому прессу. Амон одаривает меня лукавой улыбкой и начинает поднимать и опускать меня, покрывая свою кожу моей влагой.

От этого трения я задыхаюсь, и первая волна удовольствия грозит вот-вот обрушиться на меня.

– Ты нужен мне, Амон. Я хочу тебя, настоящего тебя. Хочу быть женой Рейва.

– Но ты такая маленькая, а я такой…

– Большой? – Я приподнимаю бровь, и мои губы подрагивают от смеха. – А я и не заметила.

– Села, – стонет он, хотя настрой у него игривый. – Ты убиваешь меня, девочка. Думаешь, я не мечтал об этом? О том, как буду брать тебя в облике зверя, заполнять твою маленькую узкую щелку своим толстым членом до тех пор, пока ты не сможешь ходить? О том, как я оттрахаю тебя так основательно, что ты будешь еще несколько дней чувствовать меня в себе, помнить и удовольствие, и боль? Конечно, я мечтаю об этом, Села, но я достаточно жестко трахаю тебя и в своей обычной форме. А в этой просто разорву тебя ко всем чертям…

– А если я хочу, чтобы ты разорвал меня? – шепчу я, бесстыдно потираясь бедрами о его каменный пресс. – Я все выдержу. Перестань отказывать себе, Амон. Только не тогда, когда я желаю отдаться безумию вместе с тобой.

Я обхватываю ладонями его щеки и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать в губы.

– Я ведь не стеклянная.

– Я прекрасно это знаю. – Он прерывисто вздыхает.

– Тогда чего мы ждем?

– Ты остановишь меня, если будет больно или слишком жестко? – внезапно спрашивает он.

– Да, хотя я сильно сомневаюсь, что ты можешь быть слишком жестким.

Амон ухмыляется, прижимаясь своими губами к моим.

– Возможно, я тебя удивлю.

– Ты меня заинтриговал, дорогой муж, и боюсь, теперь тебе придется хорошо потрудиться.

– Правда? – медленно произносит он, и его тон меняется.

Если раньше он звучал нежно и заботливо, то теперь в нем появляются опасные нотки, которые заставляют меня дрожать в предвкушении. Мое тело уже готово для него, готово принять его вторжение, снова принадлежать ему целиком и полностью. Но на сей раз все будет иначе. Нас ждет совершенно новый опыт – кульминация всего, через что мы прошли, и всех уроков, которые мы извлекли на этом пути.

– У меня богатое воображение, – шепчу я.

И не успеваю опомниться, как уже лежу на кровати. От резкого падения у меня перехватывает дыхание, а глаза расширяются.

Амон нависает надо мной и с такого ракурса кажется еще больше. Мой взгляд опускается на его гордо выступающий огромный член с толстыми венами по всей длине. Эрекция настолько сильная, что кольцо плотно прилегает к головке.

– Ты сама напросилась, Села, – мрачно предупреждает он.

Я не успеваю ничего спросить, потому что он уже раздвигает мои ноги и припадает губами к складкам, слизывая каждую каплю моей влаги. Я выгибаюсь ему навстречу и запускаю пальцы в его волосы, безмолвно умоляя продолжать. И, словно этой сладостной пытки мало, его хвост скользит по моему телу, и расширенный кончик шлепает по соску, прежде чем нежно погладить его. Он проделывает то же самое и с другим, причиняя легкую боль и тут же смягчая ее наслаждением.

Оргазм немедленно настигает меня, и я распахиваю глаза, выкрикивая его имя.

Амон обхватывает губами бутон и кладет руки мне на бедра, вонзаясь когтями в кожу достаточно глубоко, чтобы потекла кровь, но не настолько, чтобы сделать больно. Я ощущаю лишь легкий укол, который только усиливает удовольствие, пока Амон доводит меня до очередного оргазма.

Я едва успеваю перевести дыхание, а он уже продолжает терзать меня.

Отстранившись, он подносит когти к губам и под моим пристальным взглядом слизывает с них капли крови, отчего его глаза закатываются.

– Так сладко, – мурлычет он. – Ты очень сладкая, Села.

Мой взгляд снова падает на его член, и внутри все невольно сжимается. Я представляю, каково это будет, когда он войдет в меня, – как сильно растянет и какой наполненной я буду себя чувствовать, приняв его целиком.

Головка уже влажная, и из нее сочится прозрачная жидкость, медленно стекая по стволу.

Рот наполняется слюной от нестерпимого желания попробовать его на вкус. Облизнув губы, я опускаюсь перед ним на колени и придвигаюсь ближе. Кончиком языка собираю одну каплю, смакуя его вкус, и издаю стон чистого блаженства.

Боги, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз брала его в рот? Слишком много. И теперь я жадно слизываю влагу, наслаждаясь терпким мужским вкусом и звуками восторга, которые вырываются из него.

Он громко шипит, когда я обхватываю головку губами – та едва помещается мне в рот – и хорошенько посасываю ее.

Однако Амон не дает мне продолжить и снова переворачивает меня на спину.

Но ничего не делает.

Его губы изгибаются в опасной улыбке, а в глазах, устремленных на меня, горит голодное желание.

Я приподнимаюсь на локтях и встречаюсь с ним взглядом, настолько зачарованная им, что едва замечаю легкое, как перышко, прикосновение к складкам. Взглянув вниз, я с удивлением замечаю у себя между ног хвост, нежно поглаживающий меня.

– Доверяешь мне? – спрашивает Амон, и в его голосе слышится неприкрытая боль.

– Полностью, – киваю я.

Пропитанный влагой, хвост скользит к моему входу, и ребристый кончик проникает внутрь.

От непривычного ощущения у меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как грубая текстура ласкает мои стенки.

– Проклятье. – Амон издает хриплый стон, запрокинув голову.

– Ты… ты тоже это чувствуешь? – удивленно спрашиваю я.

– Да. Кончик хвоста покрыт нервными окончаниями. Я чувствую… все. – Он резко выдыхает, пока его хвост ритмично двигается во мне.

– Об этом ты мечтал? Трахать меня своим хвостом?

– О Села, я мечтал о гораздо, гораздо более развратных вещах, – признается он.

– Покажи, – настаиваю я. – Покажи мне все, Амон.

– Проклятье, – снова ругается он.

Приподняв меня за талию, он продолжает трахать меня хвостом, вращая им внутри и мерно покачивая меня взад-вперед, чтобы усилить ощущения. И хотя хвост не такой толстый, как член, его ребристая поверхность дарит мне небывалое наслаждение, задевая каждую точку внутри.

Я всем телом прижимаюсь к нему и припадаю губами к коже, жадно посасывая ее. Мои руки хватаются за его спину, впиваясь ногтями в кожу. И от меня не ускользает, что он отказывается от своей несокрушимой брони и позволяет мне пустить кровь. Точно так же, как он делал это со мной, я провожу ногтями по его коже, оставляя глубокие царапины.

– Амон, – выдыхаю я, когда он с силой входит