Фейридейл - Вероника Ланцет

– Так вот какого ты обо мне мнения? – шепчу я; его слова больно ранят меня в самое сердце.

– Нет, нет, – яростно отрицает он. – Я вижу себя таким, – тихо признается он. – Проблема во мне. Не в тебе.

– Покажи мне, – снова требую я.

Если он не доверяет себе, значит, я буду доверять ему ради нас обоих.

Амон зажмуривается и сокрушенно выдыхает.

– Как пожелаешь. – Он наклоняет голову.

Я с трудом сглатываю, наблюдая за медленным превращением.

Когда он снова открывает глаза, они уже полностью черные, а радужка заполнена мутной смесью белого и красного. Чернота проступает сквозь кожу, окрашивая ее по мере того, как его тело увеличивается.

Он и раньше был выше двух метров, но сейчас его размеры просто поражают. Он становится все массивнее, его грудь расширяется, а мускулы набухают под кожей, наливаясь новой мощью. Рубашка на нем рвется, и обрывки ткани падают на пол. То же происходит и с брюками – швы с треском расходятся под натиском растущих мышц.

Все в нем становится больше, включая член. Полувозбужденный и свисающий между ног, он уже почти удвоился в размерах.

Из кончиков пальцев прорезаются длинные и острые когти.

И наконец, из его поясницы вырывается хвост; он неистово извивается в воздухе, прежде чем обвиться вокруг ноги. Он длинный и толстый, с широким ребристым кончиком.

Облизнув губы, я с благоговением смотрю на него.

В тот единственный раз я видела его издалека и не смогла как следует оценить его размеры.

И он… поистине великолепен.

Сделав неуверенный шаг вперед, я прижимаю ладонь к его груди, и когда наша кожа соприкасается, по телу пробегает искра.

Мои глаза расширяются от удивления.

Амон тоже это чувствует, потому что приподнимает брови и с любопытством смотрит на меня.

– Прочти мои мысли, – говорю ему, полностью открывая свой разум, чтобы показать ему, что я на самом деле о нем думаю.

– Ты уверена?

Я киваю.

– Я хочу, чтобы ты увидел все, Амон. Все, что я к тебе чувствую. Твой облик меня ничуть не пугает и не вызывает отвращения. Напротив. – Я делаю паузу, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. – Ты кажешься мне невероятно привлекательным.

Может, все дело в нашей связи, а может, он так влияет на мои чувства, но, боги, он совершенно неотразим.

Мое тело мгновенно отзывается на его близость, желание внутри нарастает, и лоно тут же начинает истекать влагой. Соски твердеют при одной лишь мысли, как его острые ногти будут касаться меня, царапать и впиваться в мою кожу. Странно, но во мне нет ни тени страха, что он причинит мне боль. Напротив, я даже приветствую ее.

– Села, – рычит Амон, и его глубокий низкий голос пронизывает все мое существо.

Я открываю разум, позволяя ему увидеть каждую мою мысль. Показываю, какие чувства он во мне пробуждает независимо от его формы. Что он возбуждает меня в любом облике и что я умру, если он не овладеет мной прямо здесь и сейчас. Но я также показываю ему и иную грань своего желания – то, как сильно хочу, чтобы он взял меня жестко и быстро, не думая о последствиях. Я хочу удовольствия, боли и всего, что он может мне дать, потому что, даже если он ранит меня, я всегда смогу исцелиться.

Сейчас мы как никогда раньше равны, точно так же, как дополняем друг друга.

Он – хаос, а я – спасение. Он разрушает, а я та, кто может все исправить.

– Видишь, Амон? Видишь, что я о тебе на самом деле думаю?

Его ноздри раздуваются – он явно чувствует запах моего возбуждения. Сжав губы в тонкую линию, он смотрит на меня с пугающей напряженностью.

– Села, ты… хочешь меня, – в неверии произносит Амон. – Ты не считаешь меня… отвратительным?

Я хмурюсь.

– Отвратительным? Я бы никогда не посчитала тебя отвратительным.

– Но я чудовище, – шепчет он, и в его голосе слышится боль.

Я качаю головой и прижимаю вторую ладонь к его груди, ласково касаясь ее.

– Вовсе нет. Для меня ты – мой Амон. Мой муж. Моя пара. Мое все.

И чтобы окончательно убедить его в искренности своих слов, я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его коже. Вдыхаю его аромат, такой темный и манящий, настолько особенный, что я узнаю его где угодно.

Он родной, как дом.

Настоящий… дом.

Я осыпаю поцелуями его грудь, не пропуская ни одного участка кожи.

– Села, – урчит он от удовольствия, пока я прикасаюсь к нему. Из его груди вырывается звук, похожий на утробное мурлыканье, и я всем телом чувствую эту вибрацию, еще плотнее прижимаясь к нему.

– Ты такой красивый, – шепчу я. – Так прекрасен, что мне иногда больно на тебя смотреть. Но сейчас… ты просто великолепен, Амон.

Его мускулы твердеют под моими пальцами, а дыхание учащается.

Он все еще не прикоснулся ко мне и прижимает руки к бокам. Лишь мгновение спустя понимаю, что он боится поранить меня своими когтями.

Я беру его ладони и прижимаю к своему телу, призывая прикоснуться ко мне.

– Почувствуй, как сильно я хочу тебя, любовь моя. Я вся твоя, – бормочу я.

– Не хочу причинять тебе боль, – наконец произносит Амон сдавленным голосом.

Мы стоим так близко, что я чувствую между нами его возбужденный член, который становится больше и тверже, чем когда-либо. Настолько, что у меня по спине пробегает дрожь предвкушения.

– Я стала прежней, здоровяк, – говорю я. – И теперь ничто не сможет причинить мне вреда. Возможно, ты помнишь, что немного боли мне даже нравится, – признаюсь я, и румянец заливает мои щеки.

У Амона перехватывает дыхание, когда его когти слегка царапают по моей спине. Реакция следует мгновенно: я громко стону и выгибаюсь всем телом ему навстречу. Он медленно спускается руками к моей попе, и на мгновение мне кажется, что он остановится. Но нет. К моему удивлению, Амон крепко сжимает мои ягодицы и приподнимает меня.

Мои ноги сами собой обвивают его талию, а я хватаюсь руками за шею.

– Не могу поверить, – хрипит он. – Ты не… боишься.

– Ты и правда выглядишь довольно устрашающе, – игриво отвечаю я. – И смертельно опасным. Будь у тебя рога, все бы наверняка поверили, что ты демон. Но еще ты чертовски сексуален. Даже будучи монахиней, я бы тебя трахнула – даже если бы видела в тебе самого дьявола.

Его губы расплываются в довольной улыбке.

– Правда? – усмехается Амон.

– Конечно, – серьезно отвечаю я. – Я бы душу продала, чтобы ты вытворял со мной всякие грешные, грязные вещички. – Я подмигиваю ему.

– Ах, моя Села.