Фейридейл - Вероника Ланцет

а затем поворачивается к Амону. – Как и раньше, мне не придется к ней прикасаться, – уверяет он, явно заметив, как звереет Амон, когда кто-то подходит ко мне слишком близко.

– Итак, что я должна делать?

– Ложись вон на тот диван. – Амброзиус указывает в угол комнаты. – Сначала я просто произнесу заклинание и с помощью своих сил открою все твои энергетические меридианы. Затем сниму темное заклинание и все исправлю. На теле могут остаться следы от плохой энергии. Пожалуйста, не пугайтесь.

– Все в порядке.

– Твой муж может сесть рядом, но он не должен прикасаться к тебе, иначе заклинание не подействует.

Амон кивает.

Я ложусь на спину и вытягиваю руки по швам.

Амброзиус приносит два стула: свой ставит прямо перед диваном, а для Амона – у меня в ногах.

– Я всегда буду рядом, моя милая девочка, – шепчет Амон, занимая свое место.

Только благодаря одному его присутствию я чувствую себя в полной безопасности.

– Можем начинать, – объявляет Амброзиус. – Но сначала, Села, пожалуйста, подтверди свое согласие на ритуал. Его можно провести только с твоего дозволения.

– Я согласна на ритуал, – бормочу я.

Получив мое разрешение, Амброзиус сразу приступает к заклинанию.

Его голос тих и едва слышен. Он заносит над моим телом ладонь, от которой исходит голубоватое свечение. Затем ведет рукой, начиная от моей головы и заканчивая самыми ступнями.

Я тут же чувствую головокружение, а тело необъяснимо напрягается.

Словно что-то внутри меня вскрывают с силой.

Как и тогда, когда я сама направляю энергию, мое тело начинает покалывать, а в разных местах вспыхивают очаги жара, которые становятся почти невыносимыми.

Но я сдерживаю себя. В конце концов, я привыкла к боли и способна многое выдержать.

– Твои меридианы открыты, Села. Теперь пришло время очистить их от плохой энергии. Это самая болезненная часть заклинания. Прошу, потерпи ради меня, – наставляет Амброзиус.

Я коротко киваю.

– Я рядом, – шепчет Амон, едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться ко мне и тем самым разрушить ритуал.

Когда Амброзиус переходит ко второй части, боль усиливается, концентрируясь в области груди, прямо над сердцем. Кожа горит так сильно, что мне кажется, будто я вот-вот потеряю сознание.

Я изо всех сил стараюсь дышать, но это не помогает справиться с болью.

Жжение все нарастает, пока не возникает ощущение, что кто-то проникает внутрь и с силой вытягивает мою душу.

С моих губ срывается стон, когда небольшой участок кожи прямо над сердцем раскаляется до предела. Я чувствую, как на ней выжигается какой-то символ, а затем что-то пытается вырваться из меня.

Мои глаза распахиваются от шока.

Боги, ощущение такое, будто кто-то вырывает сердце из груди.

И все же я терплю.

– Плохая энергия выходит наружу, – говорит Амброзиус. – Еще немного, и я смогу избавить тебя от нее, – уверяет он.

Только эта мысль дает мне силы держаться. В попытке притупить боль я сосредотачиваюсь на будущем, которое совсем скоро ждет нашу с Амоном семью.

Поэтому боль – это ничто по сравнению с радостью, которая ждет нас впереди.

Моя кожа разрывается, и что-то вырывается из меня. Воздух пронзает резкий хлопок, прежде чем боль внезапно притупляется.

– Ну вот и все. Теперь я заберу это, – говорит Амброзиус, глядя на Амона, чтобы считать его реакцию.

Амон кивает, и Амброзиус протягивает руку, чтобы взять с моей груди что-то похожее на драгоценный камень.

– Это плохая энергия, которую исторг твой организм. Я заберу ее и уничтожу должным образом, – говорит он совершенно спокойным тоном, убирая драгоценность в карман. – Теперь попробуем все восстановить.

Его рука снова сияет, и Амброзиус повторяет те же слова, что и раньше.

Мое тело обмякает, и я ощущаю неведомую прежде слабость.

Когда он заканчивает, я даже не могу поблагодарить его – на это требуется энергия, которой у меня нет.

– Сейчас ей нужен отдых, – говорит он Амону. – Примерно через неделю она будет в полном порядке. Если нет, приходите ко мне. Но не раньше чем через неделю.

Амон стискивает зубы и кивает в знак согласия.

Затем подхватывает меня на руки и переносит нас обратно в наш дом.

– Села… – хрипло выдыхает он, поглаживая меня по голове. – Ты выглядишь такой бледной и болезненной, любовь моя. Как ты себя чувствуешь?

– В-все в порядке, – шепчу я, солгав лишь ради того, чтобы успокоить его.

Потому что на деле я чувствую себя так, словно умираю. Я замерзла, устала, а голова у меня кружится так, что я едва различаю очертания Амона передо мной.

– В-воды, пожалуйста, – тихо прошу я.

Он тут же приносит стакан воды и помогает мне попить. Я слишком слаба, чтобы даже держать стакан.

– Давай примем горячую ванну. Вдруг это поможет? – предлагает Амон.

Я киваю, слегка улыбаясь ему.

Амон осторожно раздевает меня и относит в наш бассейн. Раздевается сам и, вновь подхватив меня на руки, медленно заходит в воду вместе со мной.

– Я переживаю, – шепчет он, крепче прижимая меня к груди. Все мое тело, кроме головы, скрыто под водой.

Амон наклоняется, чтобы коснуться губами моего лба, носа, губ.

– С-со мной все б-будет х-хорошо, – заикаюсь я.

Несмотря на горячую воду, я все еще дрожу от холода.

Но Амброзиус предупреждал меня о побочных эффектах. Сказал, что какое-то время я буду слаба, и я приняла это как плату за исполнение своего заветного желания. Поэтому мне остается лишь смириться.

– У н-нас будет р-ребенок, – шепчу я, обвивая руками шею Амона и прижимаясь губами к его коже, пытаясь впитать его тепло. – Н-наш р-ребенок.

– Конечно, будет, моя Села.

– З-займись со мной л-любовью, – прошу я. – С-сегодня та самая н-ночь. Я з-знаю.

– Села… Ты только взгляни на себя! Ты все еще дрожишь в моих объятиях, но хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? Ты даже ходить сама не можешь, девочка.

– М-могу. Пожалуйста, Амон, – умоляю его.

И чтобы доказать ему, заставляю себя дойти до нашей спальни, когда мы выходим из ванной.

– Я немного устала, – говорю я, стараясь не заикаться. – Но это тот самый момент. – Перевожу взгляд на своего мужа, умоляя его исполнить мое единственное желание.

– Ладно, – стонет он. – Но ты не должна сильно напрягаться, хорошо?

Я киваю.

Все еще обнаженная, вытягиваюсь на кровати и маню его к себе, одаривая ослепительной улыбкой, которой хочу выразить всю свою любовь к нему – любовь, из которой сегодня ночью родится новая жизнь.

Не могу сказать, откуда мне это известно. Но я абсолютно уверена, что это случится.

– Села, девочка моя. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы в чем-то отказывать, – бормочет мой Амон. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела,