Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Рик сочувственно вздохнул.

Гардвейг смотрел куда-то вдаль.

— Тисия была умна. Мы поговорили еще в первую брачную ночь. И она стала мне другом. Мне, а не своему отцу, который с детства продавал ее, как породистую лошадь. Я сказал, что уничтожу ее отца. И она согласилась. А еще сказала, что даст мне свободу по первому же моему слову. И стала моей союзницей.

У меня не было от нее детей. Но этого требовали условия договора. Мой предшественник, за которого ее сговорил отец, оказался редким негодяем и любил избивать Тис. Так, что она однажды скинула ребенка и чуть не умерла. Докторусы запретили ей рожать. Она не призналась напрямую. Но я подозревал, что мужа она отравила. Очень сильная натура. Неукротимая. Такие женщины — редкость. Которые до конца отдаются и любви и ненависти. Тебе такие не встречались?

Рик тряхнул головой:

— Альдонай милосерден.

— Вот-вот, лучше и не скажешь. Мне повезло. Тис стала моей подругой. И когда я разделался с ее отцом, согласилась и дальше побыть рядом. Пока я не найду ей замену. И я нашел. Мне было девятнадцать. Щенок, что я тогда понимал? А Алия была красива. Анелия тоже, но в ее матери было что-то такое… она даже дышала так, что весь двор дыбом вставал. Ну и я тоже… Тисия видела, к чему идет. И предупреждала меня. Очень аккуратно, намеками… даже сейчас у меня характер не сахар. А тогда я был вообще бешеным. И хотел только одного… одну. Тис не спорила. Она дала мне развод, получила хорошие отступные, мы с ней до сих пор друзья. Она живет в своем поместье, разводит лошадей и счастлива.

Рик порадовался за неизвестную ему Тисию. И отпил глоток вина из кубка. А Гардвейг продолжал:

— Я женился на Алии. И год был счастлив. Родилась Анелия. Моя дочь. Но копия матери. Что есть — то есть. А потом… Я не сразу узнал про ее измены. И не хотел верить. Но мне предъявили доказательства. Алия была умна по-своему. Она не связывалась с придворными, нет. Искала себе любовников среди конюхов, псарей, лакеев… тех, кто будет молчать. Но один из псарей оказался честным. И пришел ко мне.

Гардвейг на миг замолчал. Вообще-то псарь пришел не к нему, а к Альтресу Лорту. А уже брат уговорил Гардвейга спрятаться и подождать визита Алии. И застать ее на месте преступления.

— Алия оправдывалась. Клялась, что никогда… Не помогло. Когда я узнал, скольких она перебрала, я казнил ее. И даже Анелию видеть не захотел. Она копия матери. Хотя и моя дочь, это я точно знаю.

Рик молчал, но, видимо, выглядел достаточно красноречиво. Гардвейг усмехнулся.

— Не веришь? Правильно. Я бы тоже не поверил. Но у нас в роду передается родимое пятно на пояснице. Небольшое. Размером с ноготь, в форме щита. У Анелии оно есть. И у меня. И у мальчишек. Показывать, уж прости старика, не буду.

— Да вы не старик…

— Старик. Я устал, Рик. Очень устал. И мне нужен мир.

Ричард кивнул:

— Нам тоже. Мы не хотим войны и ссоры.

— Именно поэтому твой отец не волнуется за тебя. Он многое обо мне знает, нас нельзя назвать друзьями, но, когда он стал искать поддержку против Авестера, с его умоленным Леонардом… сам понимаешь.

Рик понимал. Отец рассказывал ему практически все о своей политике. В том числе… Леонард был истово верующим. А у Гардвейга были нелады со святошами. Зато Леонард хотел мести за сестру. А Эдоард… нет, один на один он готов был признать свою вину. Только вот превращать Ативерну в филиал Авестера — увольте. Дружба дружбой, а кубки врозь.

Леонарду это не понравилось. Тем более что отец Эдоарда тоже отличался набожностью и следовал за святым престолом куда позовут. А вот Эдоард твердо считал, что альдоны должны молиться. И все. А государственные дела оставим тем, кто в них разбирается.

Церковь терпела это, сжав кулаки. Но вроде как на открытый конфликт пока не шли — и то хлеб.

— Отец говорил, что лучше иметь дело с вами, чем с церковью.

— Он прав. И мне приятно с ним общаться. Ты знаешь, что у него появилась новая игра?

— То есть?

Гардвейг кивнул на столик:

— Достань коробку.

Эти нарды тоже были роскошными. Доска из дорогих пород дерева, золотые и ониксовые фишки, золотые кубики…

— Что это?

— Нарды. Я потом тебя научу.

— Как скажете, ваше…

— Гардвейг.

— Как скажете, Гардвейг.

— А еще я хочу сделать тебе предложение.

— Какое, ваше величество?

— Когда посмотришь на Лидию и убедишься, что она тебе не подходит, — возвращайся. Анель, конечно, дурочка, но вроде как не злая. Держать ее в узде ты сможешь. А если найдешь себе другую для души — я в претензии не буду. Лишь бы без огласки.

Рик кивнул. Предложение действительно было щедрым. Стоит только Леонарда вспомнить.

— И еще… С твоим отцом мы это уже обговорили. Он тебе сказал, что я дам в приданое за Анелью?

— Нет, ваше величество.

— Провинцию Бальи.

Рик только и смог, что присвистнуть.

Бальи. Оч-чень хорошее место. И более того. Серебряный рудник. Уэльстер вообще богат серебром и солью. А вот в Ативерне есть медь, есть железо, уголь, но с серебром проблемы.

— Я не стану скупиться.

Рик кивнул:

— Вы очень щедры, ваше величество.

Гардвейг тоже кивнул. Хотя пирожок был с гвоздями. Бальи — провинция хорошая, но там — лес. И всякая сволочь по нему шарится, как по своему дому. У него сейчас нет сил гонять и чистить. У сына еще когда появятся. А разбойники — та еще зараза. Лучше ее выводить сразу, а то по всей стране расползутся.

— Ваше величество, — Рик смотрел серьезно, — я обязан съездить в Ивернею. Но принцесса Анелия всегда может рассчитывать на мое возвращение.

Гардвейг усмехнулся. Рику? Своим мыслям?

— А ты станешь неплохим королем…

— Если доживу.

— Точно — неплохим. Ладно. Плесни еще вина. А я покажу тебе, как ходят фишки…

Альтрес Лорт тихо скользнул в потайной ход. Гард — молодец. Разговор был проведен идеально.

Немного грусти, намек на то, что любовь еще впереди и не должна мешать жизни, немного напоминаний о церкви, немного подкупа — и суп готов.

Рик в принципе согласен. Его отец — тоже.

Эдоард не зря отправил сына сначала в Уэльстер. Они с Гардвейгом действительно были в