Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

Я знаю, каково это, когда мир разбивается вдребезги. Тут могу лишь посочувствовать и немного ей помочь. В действительности, как и говорил, я не джентльмен и не благодетель, по большой части мне всё равно, что там у других в жизни происходит, пусть хоть обрыдаются на моём пороге. В чужие крокодильи слёзы не особо верю, много их видел. Но Рузу почему-то хочется защищать. Быть может, потому что ей от меня ничего не надо, и сквозь испуг в её глазах, хотя она сама его отрицает, вижу желание отказаться от моей помощи, а не принять её.

Приношу плед из гостевой спальни, укрываю им Рузанну, под голову пихаю подушку. Руза даже не просыпается, лишь тихонько ворчит сквозь сон, обдавая моё лицо сладким дыханием, так близко наши лица. Смотрю на её алые губы, чуть приоткрытые, и усмиряю порыв прижаться к ним своими.

Матвей, Матвей… ты не принц, а она – не спящая красавица. А если разбужу? А если ответит? Ночь может затянуться, а ехать надо… ой, как надо.

С трудом убираю руки от манящего тела и, сглотнув, выпрямляюсь.

Отродясь сонных девушек не трогал… лучше и не начинать.

Иду к себе в комнату, собираюсь в дорогу, вызываю водителя. Я ведь выпил, и за руль нельзя.

Пока едем в южном направлении, успеваю поспать в машине. Обсуждение в мессенджере идёт без меня, там во всю треплют, что поджог – не страховой случай. Но адвокатам уже дали команду приложить максимум усилий, чтобы выплата прошла без проблем. Кстати, адвокаты… Пишу старшему в конторе про ситуацию с Рузанной и оставляю указание связаться с ней через два дня, если сама забудет или постесняется. Забудет то навряд ли, а вот посчитать, что сама разберётся – запросто. Но ни черта она без квалифицированной помощи не разберётся, и дураку понятно.

Дорога занимает почти два часа, и от мелкой мороси, летящей в стёкла автомобиля, сон накатывает непрерывными волнами. Эта же морось помогает взбодриться, когда я вылезаю из тёплого салона на продуваемую всеми ветрами стоянку. Громада густого елового леса плотной стеной обступает место для отдыха. Макушки елей мерно качаются, стряхивая капли вечного дождя на головы снующим вокруг людям.

В воздухе стойкий запах гари и металла: неприятный, едкий, навязчивый. Пара ярких фонарей освещает место происшествия, будто мы съёмочная команда и вот-вот кто-то заорёт: «камера, мотор». Здесь наша служба безопасности и областная полиция. Терпеть их не могу. В городе всегда легче решать дела, а с областными – концов не найдёшь. Значит, придётся мотаться к ним в управление, либо знатно кинуть на лапу кому-нибудь, чтобы происшествие рассматривали в городе.

– Матвей Осипович, – руководитель внутренней службы безопасности приветствует меня. – Завтра к местным ребятам надо заехать, документы по следствию подписать. Квалифицируют, как поджог.

– Ну а сам что думаешь? В бензобак бросили или изнутри загорелось?

Если б сгорел один грузовик, можно было бы посчитать, что неприятная случайность, но спалили всю колонну.

– Внутрь подложили, в контейнеры. Завтра будут результаты экспертизы, нашли остатки зажигательной смеси.

Приподнимаю брови, слегка удивляясь прыти ребят.

– Уже завтра. Быстро вы.

– Да друг университетский тут в районе работает, – с какой-то даже смущённой улыбкой поясняет. – Связи есть, грех не воспользоваться.

– Это правильно, – киваю.

Взгляд скользит по чёрным остовам кузовов, оплавившемуся пластику и покорёженному металлу. Мы не несколько миллионов похоронили, мы запуск производства зафакапили.

– Кому-то очень не хочется, чтобы мы стали самостоятельными, – произношу вслух. – Ищите заинтересованных из наших поставщиков, кротов потрясите, может, чего знают.

Конечно, у некоторых так называемых партнёров, работают наши люди. Отец учил прикармливать заинтересованных лиц и у друзей, и у конкурентов. Я вполне оценил совет и не раз им пользовался.

Вскоре мы уезжаем со стоянки. Ловить тут больше нечего, основное увидел, остальное будет в завтрашнем докладе лежать на столе.

Добравшись до ближайшего отеля, занимаем у них скоромную переговорку, где набрасываем план действий и распределяем задачи. Ситуацию надо решать по горячим следам, пока они ещё видны и пепел не унесло ветром новым проблем.

Сижу во главе стола, слушаю доклад и понимаю, что голова уже не соображает. Надо поспать. Одно за другим – поездка в Сеул, ночной рейс, короткая передышка, череда совещаний, полуночный разговор с Рузой, теперь это. Я ведь нормально не спал.

– Всё. Расходимся.

Решительно хлопаю ладонью по стеклянной столешнице, затем встаю, думая, сколько времени нужно на сон. По-хорошему, хотя бы часов шесть, но их у нас нет.

– К девяти… нет, к десяти едем в участок, в полдень созвон, потом сбор, тут же. Страховую прижать, оборудование будем восстанавливать.

– Так это месяцев девять, – кидает один из замов. – Пока произведут, пока испытают.

– Три, – поправляю. – Максимум три.

– А если снова… – пытается что-то добавить, но я, усталый до невозможности, перебиваю.

– А если снова… купим завод с комплектующими и сами будем делать полный цикл.

Начальник службы безопасности хмуро молчит, зная, что не допустить нового провала – его обязанность. Следующая партия явно поедет в сопровождении охранного кортежа. Пусть хоть лично возглавляет. Его забота, не моя. Сейчас у него минус премия, в следующий раз будет минус должность.

В более чем скромном номере дорожного отеля готовлюсь упасть лицом в подушку, но прежде пишу Розе просьбу приехать и накормить нашу гостью.

Рузанна, конечно, захочет убежать. Это как пить дать. Так пусть хоть сытая убегает.

Сам не знаю, что на меня нашло, что я попёрся к этому чудиле со сказкой о потопе. С каким-то замиранием сердца ждал, пока тот откроет дверь, зная, что могу увидеть, что угодно. Что Руза уже ушла или что на ней минимум одежды. Но как бы то ни было, до главного у них дойти не успело, если и собиралось. А новость, что протечка в его сортире утопила дизайнерский ремонт, к импотенции, конечно, не привела, но желание совокупляться с красивой гостьей погасила.

Накрываю глаза ладонью, недовольный собой. На кой чёрт лежу тут и думаю о Рузанне, а? Мне спать надо, отдыхать, завтра, точнее, уже сегодня – долгий день, но в мысли то и дело возвращается она.

С ней ничего не может быть… Это тупик… Я одиночка, – повторяю, как мантру. – Пользоваться её нестабильным эмоциональным состоянием ради секса я тоже почему-то не могу.

А что-то более серьёзное – это просто не про меня.

И не про неё, видимо, тоже.

После недолгих уговоров,