Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

У меня нет выбора.

Мое сердце сжимается, когда я закрываю глаза и позволяю своей божественной способности вырваться в воздух. Ладонь исчезает с моего рта, как и вес рыцаря с моих ног. Камень дьявола падает в снег рядом со мной.

Я медленно сажусь, глядя полными слез глазами на четыре цветка, лежащих на снегу. Все, как всегда. Они всегда превращаются в розоватые цветки вишни. Я могу использовать свой дар только против врагов, что меня коснулись. Если был физический контакт, наши эссенции соприкоснулись, и я могу превратить их в цветы. Что бы я только не отдала, чтобы у меня была возможность применить дар к Рыцарю Крови до петли времени.

Теперь он больше не Рыцарь Крови для меня.

Просто Калел, герцог Лорнхельм, мой жених.

— Должно быть, это еще один дар от твоей матери, — его скучающий голос пугает меня.

Я резко разворачиваюсь и вижу Калела, который стоит, прислонившись к дереву, скрестив руки на груди и со скукой во взгляде. Все это время он был там и попросту смотрел, как на меня нападают?

Щеки вспыхивают от гнева. Я неловко встаю на ноги и дрожу от уже поселившегося в костях холода.

— Ну, спасибо богам, что ты пришел на помощь, — с сарказмом говорю я. — Хотя бы мне не придется тебе объяснять, почему пришлось их убить.

Выражение его лица остается жестким.

— Не рассчитывай, что я буду спасать тебя, маленькое божество. Я тебе не нянька.

Мой подбородок дергается.

— Мне не нужно было, чтобы меня спасали, ублюдок. Но если бы ты вмешался, твои рыцари остались бы живы. Их смерть на твоих руках, — я сжимаю ладони в кулаки и иду обратно в лагерь. Меня трясет до костей, и мне нужно как можно скорее избавиться от этой одежды. Плечо болезненно пульсирует, пока золотистая кровь пропитывает свитер.

Шаги Калела слышны неподалеку от меня.

Это он сейчас серьезно?

— Ты можешь дать мне побыть одной пару проклятых богами минут? — рычу я, нахмурившись, когда показывается наша палатка. На улице все еще светло, и я весь день ничего не ела, но я не хочу никого видеть до конца вечера. Включая Калела.

Он меня игнорирует и все равно идет вслед за мной в палатку.

Меня сразу окутывает теплый воздух, даря небольшое облегчение. Я бросаю быстрый, неохотный взгляд на Калела, прежде чем стащить с себя вымокший свитер.

Падаю на укрытую брезентом землю, свитер издает мокрый, хлюпающий звук. Моя обнаженная грудь выставлена напоказ, от холодного воздуха соски твердеют. Я пытаюсь не смотреть на Калела, но его взгляд обжигает мою кожу. Я нервно смотрю на него и обнаруживаю, что его выражение лица смягчается от того, как он смотрит на меня.

От нежности в его взгляде и того, как сжимается его челюсть, по низу моего живота расползается тепло. Предательское тело. Сжав зубы, я позволяю штанам упасть на землю. Я собираюсь залезть в свое укрытие из одеял, когда Калел прерывает тишину.

— Откуда у тебя это?

Я прекрасно знаю, о чем он. Длинный шрам у меня на боку, тянущийся прямо по ребрам. Бессознательно я тянусь к нему, осторожно проводя кончиками пальцев по старой ране. Это первая травма, которую я получила, став рыцарем. Я вела себя беспечно в битве. Корин прикрывала меня сбоку, а я не воспринимала всерьез жестокость демонов. Некоторые из них и правда могут размахивать мечом даже после того, как им отрубили голову.

Но Калел не узнает этого обо мне. Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми. Нам не обязательно становиться близкими во всех смыслах слова.

Когда я не отвечаю и меня пробирает новая волна дрожи, он со вздохом уступает. Калел что-то ищет в ящике около кровати.

— Иди сюда, маленькое божество.

Обхватив себя руками, я борюсь с пробирающей до костей дрожью. Я смотрю на него, расслабленно сидящего, с разведенными в стороны и вытянутыми ногами. Когда я оказываюсь в футе от него, мои ноги замирают. Холод вернулся в его взгляд.

— Повернись, — его голос полон той же усталости, что чувствую я. Я делаю, как он велел, и он открывает пробку на чем-то и наносит какую-то мазь на порез у меня на спине. От резкой боли я содрогаюсь, но она быстро проходит. С моих губ срывается вздох облегчения. — Вот так. Это запечатает рану до тех пор, пока Мав или его ученик не смогут тебя осмотреть.

Мав — это их главный целитель, я видела его в лагере. А ученик, должно быть, тот что с каштановыми волосами и карими глазами, что лечил меня перед отправлением сегодня утром.

Повернувшись, я смотрю на Калела.

— Спасибо, — устало говорю я, готовая пойти и лечь, хотя и понимаю, что эта ночь пройдет не так.

Калел хмурится, прежде чем подать мне руку. Каждый раз, когда он меня касается, его лицо искажается, будто от боли, как если бы он заставлял себя меня трогать. «Я ненавижу тебя». Его слова звучат в моей голове, как скрип тупой пилы. Он ясно об этом выразился, пока разрывал мои внутренности.

Я настолько ему противна? Мне должно быть плевать, как он ко мне относится, но от этого я все равно чувствую себя неуверенно.

Я вкладываю свою ладонь в его. Он поворачивает меня спиной к себе и прижимает к груди. Он холодный, как и всегда, и все же в моем животе вспыхивает огонь. Всем демонам недоступно тепло, как ему, или только Пожирателям?

Я сжимаю челюсти и прикусываю нижнюю губу.

Он начинает урчать, и рокот около позвоночника кажется мне чистым благословением. Он отдается мурашками в каждом из моих позвонков, а потом тепло вспыхивает в тех местах, где Калел касается меня.

Мягкий вздох облегчения срывается с моих губ, и через мгновение Калел срывает покрывало со своей кровати и укладывает меня на нее. В тот короткий миг, в который мы не касаемся друг друга, холод вновь обрушивается на меня, и дрожь возвращается.

— Останься со мной, — напряженно говорит он. Стягивая рубаху и бросая на пол, он избегает смотреть мне в глаза. Его грудь выставлена напоказ, со всеми шрамами, меткой от священной клятвы, мышцами и венами. Я облизываю губы и подавляю очередной приступ дрожи, от которой уже стучат мои зубы. Мой взгляд скользит по шраму у него на груди, похожему на тот, что на щеке. Должно быть, он получил их в одной битве.

Калел ложится за моей спиной и укрывает нас одеялом, пропитанным его