Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

Калел бессмертен. Почему-то мое сердце отзывается болью на эту новость, хотя я и не понимаю, почему.

— Ну, мы не бессмертны. По крайней мере, теперь. Если наши родители — сильные божества, то мы можем прожить около трехсот лет. Мало кто из нас достигает бессмертия. Это возможно лишь в случае, если Юпитер сочтет кого-то достойным своего благословения, но боги нас покинули и оставили медленно умирать.

Его лицо мрачнеет.

— Это совершенно ужасно.

Я пожимаю плечом, прежде чем взять миску и предложить оставшийся суп Николаю, который с вожделением на него поглядывал.

— Хочешь доесть?

Он жадно кивает и широко улыбается.

— Боги, я надеялся, что ты предложишь. На обратном пути после битвы порции еды всегда становятся меньше. Я постоянно говорю Королю Ахиллу, что мы должны брать с собой больше припасов. Ты уверена, что не голодна?

Я качаю головой.

— Со мной все хорошо. Но пообещай, что, если Калел спросит, ты скажешь ему, что я съела всю миску.

Брови Николая морщатся от беспокойства, но он кивает.

— Хорошо, но утром я прослежу, чтобы ты как следует позавтракала, — он протягивает мне руку. Я поднимаю бровь. Что он делает? — Ты не знаешь, что такое рукопожатие? — недоверчиво спрашивает он.

Я сжимаю губы.

— Нет.

Николай смеется и берет мою руку. От его движения я вздрагиваю и замираю, когда он крепко сжимает мою ладонь и несколько раз встряхивает ее вверх и вниз. От прикосновения его карие глаза вспыхивают, а щеки краснеют. Он вглядывается в мое лицо, будто увидел меня с другой стороны.

— Это значит: договорились. Смертные постоянно так делают. Мы переняли у них эту привычку много лет назад, — он медленно отпускает мою руку.

— Демоны такие странные, — с улыбкой бормочу я. Тесса и Николай дают мне лучик надежды на нормальную новую жизнь. Может, я и не буду в ней совсем одна.

Когда я возвращаюсь, в палатке темно.

Калел сидит за столом и пишет письмо, которое потом запечатывает и крепит к лапке его ястреба. Это та же птица, что разглядывала меня в кабинете Короля Борлина в тот день, когда мы получили известия о том, что меня принимают в качестве гарантии сделки.

Калел поднимает на меня взгляд. На секунду он задерживается, разглядывая меня с непроницаемым видом, потом встает и проходит мимо меня, чтобы выпустить ястреба из палатки.

— Ты поела? — он разглядывает меня так, будто в любом случае не поверит.

— Да, Тесса отложила мне еды.

Хмыкнув, Калел садится на край кровати и протягивает мне руку. Я подхожу и сажусь слева от него. Он аккуратно убирает волосы с моей шеи и наклоняется ближе. Перед тем как провести языком по моей шее, он глубоко вдыхает мой запах, и каждый дюйм моей кожи вспыхивает под его прикосновениями. Я впиваюсь пальцами в одеяло, пока его клыки скользят до основания шеи, где он находит место, которое ему нравится. Его зубы погружаются в мою вену.

Мышцы моей спины расслабляются, но он готов к этому и придерживает меня рукой под поясницу. Яд, наполняющий его укус и вызывающий это мгновенное чувство расслабленности, не так уж и неприятен теперь, когда я к нему привыкла. Это тревожная мысль, учитывая то, что если бы он хотел меня убить, то давно бы уже это сделал.

Теперь укус лишь причиняет небольшой дискомфорт. Я слышу звук, с которым он меня поглощает. Сегодня он, кажется, голоднее. Он яростно глотает и крепко удерживает меня за спину.

— Ммм, — рычит он, и этот звук будто ударяет меня в грудь топором. Его клыки погружаются глубже, заставляя меня вскрикнуть.

— Ох, а это больно, — выпаливаю я, когда он перехватывает меня, кладя тяжелую руку мне на бедро и крепко сжимая. Сердцебиение подскакивает от страха, и кажется, он чувствует это на вкус, потому что замирает и быстро отпускает меня.

Он неровно дышит. Его золотые глаза полны ужаса, который он стряхивает через секунду и вытирает рукавом кровь с лица. Раньше он никогда не был таким неаккуратным. Он правда был настолько голоден? Покалывающий страх охватывает меня. Я неохотно поднимаю руку и прижимаю к горлу. Прокус куда больше обычного. Золотистая кровь пропитывает мой рукав.

— Иди спать, — бросает он, отворачиваясь от меня и запуская ладонь в волосы.

— Что это было? — дрожащим голосом спрашиваю я. Его голод вырвался из-под контроля? Что случится, если он отпустит себя? Я не хочу даже думать об этом.

Его плечи напрягаются.

— Я сказал, иди спать, маленькое божество.

ГЛАВА 10

АЛИРА

Ветер стихает, как только мы добираемся до границы между Алзором и Девицитом. Целую неделю мы провели в пути, сопровождаемые изнуряющим холодом, выматывающим душу. И все же, на мой взгляд, мало мест могут быть такими же пугающими, как долина Павшего Хребта.

Земля здесь пропитана золотой и красной кровью, что пролили обе армии.

Солдаты Калела кажутся угрюмыми, когда мы проезжаем через долину. Их взгляды задерживаются на сломанных черенках флагов, вбитых в землю во время битвы.

Все здесь выглядит таким свежим. Застывшим во времени до самой весны.

Я помню, как наш генерал рассказывал нам об этой битве во время военного инструктажа шесть месяцев назад. Наши войска несколько недель держали оборону, но у нас не было шансов против огромного числа демонов. Часть меня полагает, что Король Борлин тянул, ожидая, что боги взбунтуются против проливания такого количества божественной крови, но они молчали. Они так и не появились. Множество рыцарей потеряли остатки надежды, когда их молитвы остались без ответа.

Это была одна из редких битв, в которую Король Борлин не отправил меня. Я оставалась в королевстве и охраняла замок от возможного тайного нападения.

Мои плечи опускаются под давлением множества смертей, наполняющих здешний воздух.

Ходят слухи, что божественная кровь может запятнать землю, на которой была пролита. Если смертей было немного, они могут остаться без последствий, но здесь ситуация совершенно иная. Никогда раньше у меня так не мутило живот. Лошади топчут по пути небольшие увядшие цветы. Пионы.

Тесса направляет свою лошадь ближе к нам.

— Калел, мы должны встать лагерем на передовой и переждать надвигающийся шторм.

Калел быстро обдумывает ее слова и коротко кивает.

Он вообще говорит мало, особенно когда едет верхом. И я искренне рада этому маленькому счастью. Мы едем подолгу, но я хотя бы могу оставаться в тюрьме собственного разума большую