Бывшие. За пеленой обмана - Ольга Гольдфайн

Алла Андреевна вскидывает голову от кипы бумаг, её лицо ещё краснее, чем обычно, глаза блестят от усталости и напряжения.

— Нам нужно поговорить, — констатирую и сажусь напротив неё к столу, без приглашения.

— О чём? О том, что ваш бывший муж — вор? — зло выплёвывает мне в лицо Зайцева.

— Это ещё не доказано. Но я знаю, кто сделал перевод. Только прошу, дайте мне несколько часов, чтобы вывести этого человека на чистую воду. Надеюсь, к утру у вас будут доказательства, что Назара подставили.

Набираю номер Прокудина ещё на ходу. Телефон так и дрожит в руке. Внутри бушует адреналин.

— Назар, ты уже в курсе, что в компании обнаружили перевод с корпоративного счёта на твой личный? Ты брал эти деньги?

В трубке тишина, а потом пара громких, цветистых выражений.

— Ника, ты с дуба рухнула? Считаешь меня дебилом?

— Не кипятись. Мне надо было удостовериться, что твои руки чисты. Я догадываюсь, кто это сделал. У нас есть только сегодняшний вечер и ночь. Утром прилетает Ройзман, он точно не станет разбираться и быстро избавится от тебя.

Прокудин опять молчит, а потом озвучивает план:

— Ника, я попробую найти специалиста, мы приедем вечером. Твоя задача открыть нам дверь на пожарную лестницу.

— Ладно. Но, Назар, это должен быть ХОРОШИЙ специалист, потому что Лёня наверняка спрятал все концы в воду.

Прокудин почти рычит. Ревность или злость — не пойму, не надо было мне Астахова называть Лёней.

— Не волнуйся, у меня есть кое-какие связи. Да твой Астахов не семи пядей во лбу, поумнее парни найдутся.

Назар отключается первым, а я с сожалением опускаю телефон: не успела спросить, что там у него происходит.

Набираю маму и прошу забрать из садика Надю к ним домой с ночёвкой. Та, конечно, сразу начинает любопытничать:

— У тебя, наконец, наладилась личная жизнь? Кто он? Вы вместе работаете? Сколько уже встречаетесь? Ты не слишком торопишься?

— Мама, остынь! Нет у меня никакой личной жизни, — выпаливаю на одном дыхании и с ужасом понимаю, что Надя расскажет родителям о том, что у неё появился папа. Остаётся надеяться, что они не догадаются, кто именно этот заботливый отец.

Прощаюсь скомкано, пока не посыпались новые вопросы:

— Я потом тебе всё расскажу, надо бежать, на работе завал. Пока!

До восьми вечера сижу как на иголках. Прислушиваюсь к шагам в коридоре. Слежу в окно за машинами на стоянке, когда главбух уедет домой и Астахов отчалит. Но машина Лёни стоит на месте.

На цыпочках подкрадываюсь к двери его каморки и вижу под ней тонкую полоску света. Надо как-то его выманить из кабинета, иначе у нас не будет доступа к его компьютеру.

Возвращаюсь к себе, выключаю свет и звоню:

— Лёня, прости, но мне больше не к кому обратиться. У нас замок в двери заклинило, мы с Надей не можем домой попасть. Поможешь по старой дружбе?

Астахов молчит и кажется сейчас пошлёт меня подальше.

— Ключ в личинке застрял или просто не проворачивается? — снисходит, наконец, до беседы.

— Не проворачивается ни туда, ни сюда, — жалобно скулю.

— Ладно. Жди. Буду через час-полтора. Надо домой заехать за инструментами.

— Спасибо, Лёнь. Что бы я без тебя делала? — выдыхаю с облегчением.

— Ну, наверное, своему бывшему звонила бы? — язвит в ответ паршивец.

Не обращаю внимания на колкость и отключаюсь. Лишь бы свалил скорее, а там мне уже будет всё равно, обидится или нет на этот детский развод.

Смотрю сквозь прорези жалюзи, как Астахов садится в машину и уезжает. Набираю Прокудина:

— Назар, ты где?

— Уже едем.

— Астахов уехал, но может вернуться. Похоже, он сегодня вообще не собирался уходить с работы.

— Ника, спускайся. Мы будем через десять минут.

Придумываю план, как отвлечь охранника. Достаю из ящика стола нож для бумаги и опускаю в сумочку. Надеваю пальто и бегу вниз.

Сегодня дежурит Дима Несговоров, а он давно ко мне неровно дышит. Похоже, повезло.

Сдаю ключи от кабинета и машу рукой:

— Дим, пока!

— Пока, Вероника! — улыбается парень.

Я бегу к машине, приседаю за ней и с третьей попытки, вся взмокшая и на нервах, протыкаю заднее колесо. Дыра приличная, воздух выходит быстро. Возвращаю нож в сумочку и несусь обратно в офис.

— Димочка, спасай! У меня заднее колесо спустило. Можешь запаску поставить? — хлопая ресницами, прошу охранника.

Парень смущается и краснеет. А я уже кладу ключи от машины на стойку.

— Оно в багажнике, там ещё какие-то инструменты есть, но я в этом вообще ничего не понимаю. Посижу здесь пока, за тебя покараулю.

Улыбаюсь во все тридцать два зуба, и Дима сдаётся:

— Ладно, счас сделаю!

Как только он исчезает, я кидаюсь к шкафчику с ключами. Сердце бьётся в висок, пальцы дрожат, но я нахожу нужные — три маленьких железяки: ключ от кабинета главного бухгалтера, от «каморки» сисадмина и от пожарного выхода. Они холодные в ладони. Я пронзительно ощущаю их тяжесть и одновременно призрачную надежду на то, что у нас может всё получиться.

Бегу к пожарному входу и открываю дверь. Три тени проскальзывают внутрь: с Назаром двое мужчин, оба серьёзные, сосредоточенные. Я вкладываю в ладонь бывшего мужа ключи:

— От кабинетов Астахова и Зайцевой. Охранник меняет мне колесо у машины. Я буду его ждать здесь.

Назар задерживает на мне свой взгляд:

— Что у тебя с ним?

— С кем? — не совсем понимаю звучащее в голосе раздражение.

— С охранником?

— Прокудин, иди уже! У меня ни с кем ничего нет. Мне одного тебя на всю оставшуюся жизнь хватило, — фыркаю и ухожу в сторону поста охраны, а Назар с помощниками поднимается по пожарной лестнице.

Глава 18

Назар

Мы поднимаемся по чёрной лестнице: бетон холодный под сапогами, гладкие перила скользят от пота. Телефоны выхватывают крошечные квадраты света — тусклые пятна на ступенях, которые кажутся бесконечными.

Воздух тяжёлый, пахнет пылью и сигаретным дымом: сотрудники всё-таки выходят курить на лестницу, несмотря на мой запрет.

Я иду первым, за мной двое. Монгол, медвежатник: рост под два метра, плечи как у грузового контейнера, руки в перчатках. На левой щеке старая зажившая линия шрама, глаза узкие, тёмные и спокойные, как камень.

Он в тёмной куртке без излишеств, в тяжёлых ботинках. В нём нет спешки, только тотальная готовность к любому повороту событий.

Второй — Лайтер, программист, связанный с одной из хакерских групп. Худой, как проволока, в худи, с капюшоном, который он не снимает даже в помещении.

Лицо бледное, под