Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

— Она здесь, и да, ты можешь воспользоваться моим душем, — в дверь осторожно стучат.

С облегчением я забираю рубашку и прыгаю в душ, отчаянно желая вымыть волосы. Вода кажется абсолютным раем, а один только душ достаточно большой, чтобы вместить весь мой класс экономики. Я наслаждаюсь теплом, позволяя ему ласкать мое тело, которое чувствует себя невероятно возбужденным. Брусок мыла скользит по моей коже, но я останавливаюсь чуть ли не у самого бедра и делаю глубокий вдох.

Виноват Космо и затянувшийся эффект от алкоголя. Я закрываю глаза и моюсь между ног. В голове мелькает танцпол, тело Уилла, прижатое к моему сознанию.

Черт, это все пьяные мысли.

Остановись. Сейчас же.

Быстро кладу кусок мыла обратно в держатель и провожу руками по волосам еще раз. Я заканчиваю, вытираюсь насухо и надеваю его рубашку. Пальцами я расчесываю волосы.

Рубашка достаточно длинная, чтобы казаться платьем — черная, с логотипом какой-то рок-группы спереди.

Я надеваю туфли на каблуках, гадая, довезет ли меня такси до Нью-Хейвена в такой час. Оставаться здесь — не вариант. Мне нужно вернуться в святость собственной комнаты.

Выйдя из ванной, Уилл опускает глаза на мои ноги. Его взгляд изучает мою обнаженную кожу.

— Что именно ты собираешься делать в моей рубашке и туфлях на каблуках?

— Не знаю, взять такси, — бормочу я, прикрывая глаза, чтобы не обращать внимания на пульс в голове.

— Я отведу тебя в постель.

— Я не хочу заниматься с тобой сексом, — говорю я, терпя поражение. — Кроме того, ты уже стар.

— Я и не предлагаю заниматься сексом. Я приказываю тебе спать в моей постели, потому что ты поблагодаришь меня утром, когда, надеюсь, твое похмелье будет не таким мерзким. И, кроме того, ты слишком молода.

— Ты не мой отец.

— Если бы я был твоим отцом, то, зная Лекса, тебя бы отправили обратно в Лос-Анджелес и заточили в женский монастырь. Перестань быть такой упрямой.

Он приказывает мне следовать за ним в его спальню. Открываю дверь, свет горит, но не слишком ярко. Здесь стоит кровать королевского размера с черными атласными простынями, которые так хорошо смотрятся прямо сейчас, и больше ничего, кроме большого стеклянного окна с видом на реку Гудзон.

Я стою рядом с ним, пока он не предлагает мне забраться внутрь. Сев на край, я снимаю каблуки и забираюсь под простыни. Ощущения фантастические, но мне интересно, сколько женщин побывало в этой постели и когда он в последний раз стирал простыни.

Уилл выходит из комнаты, но через несколько минут возвращается с таблеткой Адвила и стаканом воды.

— Выпей это, прими это и ложись спать.

— Где ты будешь спать?

— На диване. Почему? Я могу спать рядом с тобой, но, милая, просто хочу сказать, что спать с тобой — это больше проблем для тебя, чем для меня.

— Ты придурок, — бормочу я.

Он парит рядом с кроватью, продолжая смотреть на меня.

— Что-то не так? Мой отец приказал тебе сидеть и смотреть на меня всю ночь?

— С днем рождения, Амелия, и удачи завтра утром.

Я закрываю глаза, не обращая внимания на его запах, разбрызганный по подушкам, и на то, что даже в состоянии алкогольного опьянения мне интересно, каково это — ощутить вкус его кожи своими губами. Дверь за ним закрывается, и как только он уходит, знакомая боль между ног возвращается. Я изо всех сил стараюсь не обращать на нее внимания, двигаясь в разных позах, но она начинает поглощать меня. Может быть, если я просто прикоснусь к себе, она пройдет. Мои пальцы приближаются к бедрам, затем медленно проникают между ног. Мгновенно мое тело становится горячим и лихорадочным, а в животе подпрыгивает трепетное ощущение.

Я снова царапаю себя, но на этот раз я выгибаю спину, и желание становится слишком сильным, чтобы его игнорировать. Мои пальцы двигаются быстрее, а лужица влаги между бедер заставляет меня сгорать. Я поворачиваю голову, зарываясь лицом в подушку, когда чувствую только запах Уилла.

Внезапный прилив тепла распространяется по всему телу, и я вздрагиваю от чувствительного прикосновения пальцев. Из-за неглубокого вдоха трудно глотать, пока я наконец не обретаю контроль над собой, а мое тело еще больше погружается в кровать.

Я не могу пошевелить ни одной конечностью, даже не могу дотянуться до салфетки, чтобы вытереть между ног.

Сон неминуем.

Постепенно мои глаза начинают опускаться, и я вижу лицо Уилла, почти как если бы он находился в этой самой комнате и наблюдал за мной.

Двенадцатая глава. Уилл

Я смотрю, как она спит, несмотря на свое нежелание делать это.

Не успел я войти в комнату несколько часов назад, как из-за закрытой двери донеслись тихие стоны. Мой разум начал играть со мной в грязные трюки, и я тут же отошел от нее и встал на балконе, чтобы проветрить свои разбежавшиеся мысли.

Прохлада ночного воздуха — именно то, что мне нужно, холодная пощечина после бурной ночи. Я недолго потягиваю виски, которое налил себе, выпиваю его почти одним махом и позволяю теплу распространиться по мне.

Она заползает ко мне под кожу.

Медленно и неуклонно, как существо в дикой природе.

Когда вчера вечером мне позвонил Лекс и сообщил о пятничном приключении Амелии в клубе, пришлось чертовски долго рыться в ее социальных сетях, которые, слава богу, были открыты. Она опубликовала историю с фотографией ресторана в SOHO, и я точно знал, какой клуб находится по соседству.

Это было последнее, что мне хотелось сделать. Я только что прилетел из Чикаго после утомительного дня, проведенного на бизнес-саммите. Большую часть дня я провел в окружении всяких идиотов и их жалких просьб посмотреть на их идеи — приложения, которые могли бы сделать то-то и то-то, ничего инновационного или даже отдаленно интересного, на мой взгляд.

И Лекс не терпелив, когда речь заходит о так называемой безопасности его старшей дочери. Его крики по телефону были не слишком приятными, и мне ничего не оставалось, как найти ее и вытащить оттуда целой и невредимой.

Я не ожидал найти ее пьяной, полагая, что она была бы более ответственной. Ее тело покачивалось на танцполе, мужчины смотрели на нее с жаждой во взглядах. Некоторые пытались прикоснуться к ней, провести руками по тем местам, которые могли бы скомпрометировать ее невинность. Гнев прорвался сквозь толпу, когда я, не стесняясь, отталкивал людей с