Идеал - Катя Костина

ни через неделю. Правда на работе поговаривают что у главного шефа, то есть у Андрея Николаевича, что-то случилось за границей с сыном, и он по этому поводу срочно вылетел на Кипр.

Сына у него два, с каким именно «что-то случилось», не представляется возможным узнать, потому что Лена особенно не распространяется о том, что делается у нее на работе, так как ее загрузили по самое «не могу» и она мне постоянно звонит, чтоб что-то спросить по оформлению или по расчетам. Прямо спрашивать не хочу. Да и не мое это дело.

За Даниила почему-то становится очень неспокойно.

Графики и таблицы меня тоже откровенно задолбали, но мне светит премия и я терплю. Начальница у меня идеальная, не то, что Адольф, и у нее скоро День рождения, на который мы скидываемся.

— Никусь — шепчет моя коллега Мариночка — мы все собрали, давай ты купишь подарок Алексеевне, а? А то я стесняюсь.

— Почему? — так же тихо шепчу я.

Шепчемся мы, потому что нашем кабинете сидит Олег Мирославович Утяшкин, мерзопакостнейший тип, с очень неприятным запахом изо рта и жутко расшатанными нервами. Человек он одинокий, а потому не очень опрятный и все намеки на то, что не мешало бы помыться он не только игнорирует, но и мотивирует нас потерпеть, а там и привыкнем. Принюхаемся.

Его даже не смущает, что мы с Мариной периодически в кабинете распыляем освежитель воздуха, каждый раз в этот момент вспоминаю Данины слова, о том, что освежитель не освежает, а только добавляет дополнительный аромат. Сейчас в нашем кабинете пахнет морским бризом и возмущенным скунсом одновременно. Проветривание не помогает.

Весь отдел его называет Мимосраловичем, потому что если он раздражается, завидует или просто не в настроении, то может вылить тебе на бумаги чай или кофе, с которыми не расстается.

Безусловно он потом извинится, глядя тебе искренне в глаза, будет охать и ахать, но легче-то уже не станет. А еще он очень завистливый, просто в невероятной степени и когда я сегодня утром случайно узнала, что по итогам месяца мои продажи больше, чем у него, то тут же стала убирать все бумаги в ящик. Естественно, как только я отвернулась, штемпельная краска полилась по столу, не успев ничего испортить, кроме самой поверхности.

Сволочь.

Конечно же все произошло случайно.

Волосы на голове у него растут только по бокам, давая возможность нам лицезреть идеальную гладкую блестящую лысину, которую он постоянно чешет свободной от кружки рукой. Наверняка она так и появилась — вычесал, на нервной почве.

Вот и сейчас смотрит в глаза и извиняется под звуки почесываемой лысины «хр-хр-хр». Делает присед «плие», чтоб в штанах все отлипло и уходит к себе за стол.

Некрасивое пятно на своем столе, к слову сказать, я ему не простила и подсыпала слабительного, которое купила на обеде, ему в чай. Это было не просто, но я смогла. Пусть опустошит кишечник, может у него такой гадкий характер из-за застоя кала.

Слабительное должно было подействовать лишь к ночи, но Мимосралович умотал в сортир уже сейчас вместе с чаем подтверждать свое прозвище, и мы смогли поговорить в полный голос.

— О, мой пурген подействовал, — хмыкает Мариночка — Жаль я в туалет сходить не успела, он теперь его напрочь забьет, хоть бы сантехника вызывать не пришлось. Сволочь, представляешь, вчера притащил шкуру огромного паука-птицееда после линьки и положил мне в ящик, как раз, когда ты в приемную ходила документы подписывать. У меня чуть сердце не остановилось, хорошо, что в туалет не хотела, клянусь, обделалась бы. Урод. Он один знал, что я пауков боюсь, пусть теперь в туалете посидит, может в мозгах посветлеет, но сейчас не об этом, мы решили Алексеевне купить абонемент на пять сеансов массажа с окончанием.

— Что?! — такой обильный поток информации мною медленно переваривался — Это такой подарок на День рождения?! Кто это «мы решили» вообще?! Вы хоть немного адекватные ТАКОЕ дарить?!

— Да нормально все, Алексеевна в курсе.

— Боже! Она еще и в курсе!

— Так что? Сходишь? — она умоляюще сложила руки.

— Марин, я тоже стесняюсь! Я так понимаю, что нужно пойти в секс-шоп и купить? А так как это не официальная история, то нужно сделать так, чтоб нас оттуда на хер не послали. Я правильно рассуждаю?

— Ну да. — тяжело вздыхает она — тогда давай вместе сходим.

А почему бы и не сходить? Я никогда туда не заходила, интереса не было, а тут такой повод. Официальный.

В этот день в туалет удалось нормально попасть только на другом этаже, потому что наш Мимосралович нам засрал, простите за тавтологию. Не в прямом, а в метафизическом смысле. Хотя и в прямом тоже. Занял собой плотно. Очередь дикая, а вонь после него такая, что аж глаза режет. Кошмар! На День рождения подарим ему поход к гастроэнтерологу.

— Триптих — доносится голос Утяшкина за дверью в кабинет — я как Рубенс, только он нарисовал «снятие с креста», а я себя так чувствую.

— Написал — тихонько цокаю я, пока он не слышит — картины пишут, а не рисуют. «Культура» блин.

— Фу — тихонько бурчит Марина — это же он кому-то сейчас рассказывает, что три раза в туалет сходил. Капец! Вот зачем так мужчины делают?

— Разойдись! — внезапно орет во все горло открывший дверь Мимосралович и мы с Мариной вздрагиваем — освободите взлетную полосу! У меня экстренная посадка с эвакуацией!

— В туалет мы сегодня не попадем, — вздыхает она — я хорошее слабительное использовала.

Молчу, и надеюсь, что он выживет, потому что, мое слабительное, тоже очень даже ничего.

Глава 11

Заходим в ближайший магазин под названием «Рандеву». По нам с Мариной сразу видно — колхоз на выезде. Вокруг дикое количество разно размерных и разноцветных резиновых членов, странной одежды с дырками в стратегически важных местах, разнообразных плеток и всяких прибамбасов. Рот раскрываем на каждую вещь, стараемся не показывать пальцем и хихикаем на все подряд. Особенно забавляют манекены в кожаной одежде и с пристегнутыми страпонами. А тот, что в кепке с клепками и маске Зорро, вообще улетный, рожа самая несчастная из всех, выглядит так, будто его принудили тут стоять. Фоткаю его тихонько на мобильник.

— Чем могу помочь? — откуда-то выходит приятный мужчина.

— А у вас можно большой член потрогать? — резко выпаливает на нервах Марина.

— Я его разрешаю трогать только жене — не смутился мужчина, наверное, у него часто такие