Идеал - Катя Костина

Почему ко мне? Да хер его знает почему! Потому что мой дом ближе, а у меня мозги жестко плывут.

Уже у въезда в подземный паркинг меня настигает по телефону разъярённый ор Димасика. Объясняю, что девушке стало плохо и она умоляла отвезти ее домой, а я не смог противится, прошу подождать. Чувствую себя конченым маньячеллой. Увез бессознательную девчонку и откровенно вру об этом даже брату. Он психует, но говорит, что вызовет такси. Вот и замечательно.

Меня безумно трясет.

Твою мать! Я украл Нику! Украл!

В голове играет песня Mr.Credo «Спрячь за высоким забором девчонку». Я ее еще в штатах слышал ее, в детстве. Что сейчас-то она всплыла?!

Когда приезжаем ко мне, происходит затык. Из подземной парковки нужно как-то доставить в квартиру это кучерявое сладкое бессознательное тело. На руках нести девушку не могу, больно, хоть она и не большого веса. Приходится взвалить на неповрежденное плечо, потому что девчонка определенно просыпаться не намерена. Не в машине же оставлять.

Со стороны, по ходу, выгляжу нереально жутко. Здоровый мужик тащит на плече миниатюрную девушку, пикает сигнализацией и напевает на весь паркинг «…Не зачем ей оставаться с тобою, пусть лучше останется с вором, нанэ нанэ нанэнанай, нанэ нанэ нанэнанай…». Хорошо хоть никого нет, точно полицию бы вызвали.

То ли от того, что я ее тащил вниз головой, то ли от того что она упиралась животом мне в плечо и что-то там себе надавила, то ли от переизбытка выпитого ее начинает по приходу жутко полоскать. Едва успеваю при первых позывах затащить в ванную и разместить над унитазом. Умница моя, умудряется сделать все без грязи, аккуратно, даже уродские кучерявые волосы не засрала.

Когда мне становится страшно? Ровно тогда, когда она на моих глазах жутко бледнеет и снова теряет сознание растягиваясь на кафеле.

Скорая приезжает быстро, делают промывание желудка, дают энтеросорбенты, которые у меня есть и ставят капельницу. Так как ничего нет, на что можно было бы пристроить пузырь с физраствором, то стою и держу его рукой.

— Если рвота не прекратится, вызывайте нас повторно, — флегматично буровит доктор, что-то записывая — нужно будет госпитализировать. Это обычное отравление. Паспорт у нее есть?

— Сейчас с собой нет — безбожно вру я — она его меняет, мы недавно поженились, она вообще все документы меняет, фамилия же теперь другая, сами понимаете.

Зачем я это несу? Можно было просто сказать «нет»!

— О, тогда вам придется заплатить — отзывается врач

— Да, конечно, я заплачу — киваю я. — Подержите бутылку?

Пока врач галантно держит пузырь с лекарством, заглядываю к Нике в сумку, а там не только паспорт, но и медицинский полис. Твою мать, я уже наплел, что она моя жена и у нее другая фамилия, а значит он типа не действителен. Ну что ж, сам виноват. Отдаю деньги, врач их честно кладет себе в кошелек. Вот сука продажная. Правда капельницу поставил хорошо, не так уж и жалко. Мог бы и не ставить.

Судя по размеренному дыханию Ники ей определенно легче. Врач отсоединяет капельницу и уезжает.

Я же тащу ее к себе на кровать. Раздеваю до трусов и кладу рядом с собой. Хорошо, что я ее спер! Вот как бы она сейчас дома одна лежала? Ужас. Хочу подгрести под себя и обнять, но боюсь, вдруг плохо станет.

Засыпаю под ее монотонное сопение.

Как тогда.

— Даня! Дань! — меня кто-то толкает в бок

— Что? — хриплю спросонья, с трудом разлепляя глаза.

— А ты откуда взялся?

— На воздушном шаре прилетел. Тошнит? — сажусь и смотрю на ее ошарашенный взгляд и то как она стеснительно прикрывается покрывалом.

— Очень.

— Это от шара укачало. Таз нести?

— Нет. Не надо. А сорбент есть какой-нибудь? Я бы выпила.

Тащу лекарство, которое она выпивает и снова заваливается спать. Именно заваливается. Вот только что сидела и бух — спит. Даже подхожу проверить, может ей плохо, но она сворачивается калачиком, вздыхает и что-то бурчит.

С ума сойти.

Тащу таз и ставлю на всякий случай у кровати, ну его на хрен. Она офигенная, но с тазом спокойнее.

Ночью мне поспать толком не удается. Ника просыпается примерно каждые два часа пьет лекарства или идет в туалет, я же как придурок, подскакиваю и засыпаю вместе с ней, контролируя каждый ее шаг. Себя убеждаю, что мне на нее насрать, просто переживаю за чистоту квартиры.

Твою налево, я даже себя убедить не могу.

Уже утром, часов в десять кое как просыпаюсь с чумной головой от недосыпа. А она сидит на кровати и смотрит на меня таким жутким взглядом, будто решает, что именно будет первым отрезать при расчленении, а я, вот незадача, проснулся не вовремя.

— Опять плохо? — сажусь я, и тру руками лицо.

— Нет — тихо шепчет она — где мы?

— У меня дома. Есть хочешь? У меня бульон есть.

Он у меня и вправду есть. Когда приходила помощница и собралась варить суп, я вдруг так захотел бульона, что отъел третью часть. Или правильнее сказать отпил? Она остальное и оставила, сказала, что жидкое в другой раз сварит. Сейчас для Ники самое то.

— Давай. А как я здесь оказалась?

— Телепортом — фыркаю я — я вернулся в прошлое, тебя украл и привез сюда.

— Не смешно — без эмоционально произносит она.

— Не смешно, Ника, было, когда я тебя вместе со скорой тут откачивал, что ты сожрала в этом клубе?

— Ничего такого, пару коктейлей выпили, — она усиленно стала вспоминать — потом Марина принесла водку, налила мне в коктейль, но я не помню, чтоб его пила, может и пила и все, я больше ничего не помню.

— Кошмар. Врач сказал, что у тебя сильное отравление. — дую на кухню в одних боксерах, хотя шорты рядом лежат.

Что она там не видела. Да, пожалуй, можно было тогда и без них. Она же и под ними видела. И даже ощущала.

— Дань, а у тебя есть какая-нибудь одежда? — доносится сзади — а то я не знаю где моя.

Блин, я ж ее шмотки в стирку кинул, возвращаюсь и даю ей свою самую длинную футболку.

— А… а… — смотрит на меня затравлено — между нами, что-то было? Или я так и пришла… голая?

— Ну ты даешь! — улыбаюсь я — ну, конечно.

— Что именно «ну, конечно»? Я