Бывший. Спаси нашего сына - Ева Кострова

Дальше всё смешалось. Я лез во все авантюры, искал любые ниточки, чтобы подобраться к Мироновым. Не брезговал даже шлюхами, которых папаша с сыном часто пользовали вместе.

Именно одна из них и поведала мне историю, которой я воспользовался сейчас. Но самое главное: я теперь не просто спаситель, я — отец.

Мой сын в опасности. Мой сын в моей крепости. И я не отдам его никому.

— Ну же, девочка, — нежно шептал я, поглаживая девичье бедро. — Мне нужна информация, я щедро оплачу.

Со стороны смотрелось, будто мы сливаемся в страстном танце в клубах парогенераторов и лучах стробоскопа. На деле же я просто окучивал опытную шалаву, работающую в одном из элитных эскорт-агентств. И здесь она не работала, а просто отдыхала. Но шлюхи на то и шлюхи, чтобы никогда не отказываться от денег.

— Тигрик, ты знаешь, чего я хочу, — промурлыкала она, поглаживая мою грудь. — Искренне, понимаешь?

— И ты пойми, я люблю свою женщину, и спать хочу только с ней. Но для тебя у меня есть кое-что получше, — я крутанул девицу и прижал спиной к своей груди, имитируя странный танец. — Я дам тебе билет в другую жизнь. Помогу устроиться стюардессой в бизнес-дж ет, а дальше дело техники, пристроишься в тёплое местечко и не надо будет скакать по клиентам...

— Вау, я прям кончила, — она потёрлась попой о мой пах и довольно рассмеялась. — Идём, оторвёмся в укромном местечке.

Как только мы ворвались в приватную кабинку, элитная эскортница перестала изображать из себя махровую соблазнительницу и, дрожа, достала из сумочки блокнот.

— Миронов и его сынок полные уроды, — зашептала она, и её глаза, полные дикого, загнанного страха, искали поддержки. — Звони своим друзьям, я домой уже не вернусь. Либо отсюда в столицу, либо в лес, Игорь видел нас.

— Не паникуй, подумаешь, я снял тебя...

— Они убили мою подругу, — перебила девушка, и эти слова, как ледяной душ, мгновенно отрезвили меня. Я опешил. Я ожидал чего угодно — что в пьяных разговорах всплывут махинации, тёмные схемы, но убийство?

— Миронов старший вызвал Элинку в охотничий дом, у него есть в лесу. Она ехать не хотела, потому что этот придурок всегда издевался, да и часто привлекал других, ну, в процесс, — девка горько вздохнула и отвела взгляд. — Но наш менеджер её уговорила. Подру га написала мне, куда и к кому едет, мы всегда так делали. И через сутки пропала. Я забила тревогу, но кто станет искать шлюху. Дело быстро закрыли, я не могла ничего сделать.

— Ты не кисни, вдруг она уехала просто...

— Нет! — горячо перебила меня девушка и протянула ключ и визитку. — В этой ячейке лежит флешка, на ней... — она снова сглотнула, давясь слезами. — Там всё записано. Элинка услышала его разговор с какими-то людьми и переслала мне. Только я ему ход дать не м огла, слишком мелко плаваю. Да и жить ещё хотелось.

Девица разрыдалась, а я набрал номер проверенного человека, с просьбой подъехать к чёрному входу, чтобы выполнить своё обещание и увезти девушку.

— Как и что там было, я не знаю, но после этого разговора, она уронила телефон, и её услышали. Миронов взбесился, сначала сам её избивал, потом сыночка позвал, а потом и охрану, — она зажала рот ладонью, словно её вот-вот стошнит, но отдышавшись, продолжил а. — Только у неё по-прежнему была включена камера, и всё, что они с ней сделали, записалось и каким-то образом попало в её закрытый аккаунт на платном сайте для вебкамщиц. Я туда зашла, когда её искала, и видео скачала, его никто увидеть не успел, потому что оно было скрыто и в продажу не выставлено. У меня тоже такой есть, мы для безопасности знали пароли друг друга. Я всё подчистила, было очень страшно, многое там не видно, но отчётливо слышно…

Девица уже рыдала, а я пребывал в шоке. Не ожидал такого жирного улова, а вот Миронов — настоящий урод. Но если то, что она сказала, правда, у меня есть шанс избавиться от него навсегда. Уверен, у оперативников на него целое дело, и стоит подкинуть им мале йшую ниточку, они размотают клубок по-полной.

— Всё на той флешке. Я хотела уехать сразу, но побоялась внимание привлекать, — сквозь всхлипы, она продолжала говорить, а я строчил сообщения друзьям.

Пусть она и шлюха, но отдавать Миронову ещё одну жизнь я не собирался. Перебьётся, тварь! Поэтому решил из кожи вон вылезти, но спасти эту женщину.

— Андрей, — взмолилась она, дёргая меня за рукав. — Это страшные люди, я всё рассказала, теперь надо бежать…

Из клуба её вывел мой приятель. Они усердно делали вид, что знатно набрались и едут домой, продолжать знакомство. А вот я уходить не спешил. Сквозь толпу танцующих тел ко мне, с хищной, подозрительной ухмылкой, приближался Игорь Миронов.

26

Ирина

Голова разрывалась от методичного, навязчивого писка каких-то приборов. Этот электронный, бездушный звук был первым, что прорвалось сквозь плотную, ватную пелену забытья, в которой я тонула. Глаза открывать не хотелось, веки казались свинцовыми, намертво слипшимися, но кто-то упорно и настойчиво звал меня по имени, и я с огромным, титаническим трудом разлепила слипшиеся веки.

Яркий, стерильный свет ударил в глаза.

— Здравствуйте, — улыбнулась приятная женщина в белом халате, склонившись надо мной. В её глазах не было суеты, только уверенное спокойствие. — Видите меня? Кивните.

Я слегка мотнула головой, внутри которой, как противный, густой кисель, разлилась тупая, ноющая боль.

— Ну и хорошо, вы в больнице, дорогая. Всё уже хорошо, сейчас наркоз отпустит и начнём бегать по коридорам... — Она ещё что-то бубнила, успокаивала, шутила, а я постепенно приходила в себя.

Вместе с сознанием накатывали воспоминания: липкий страх, запах крови, ржавый крюк… и самое главное — Алёшка.

Это было не просто воспоминание, а инстинкт, удар тока. Я попыталась вскочить, сорваться с постели, чтобы бежать, найти, спасти! Но миловидная женщина с недюжинной, неожиданной силой удержала меня на месте, словно стальной пресс.

— А ну лежать! — рявкнула она, и её голос, мгновенно утративший любезность, стал стальным. — Куда собралась? Вам нельзя двигаться!

— Мой сын, Алёшка! Сынок! — всхлипывая, прохрипела я. Каждый мой вдох был сдавленным, а голосовые связки, казалось, были ободраны. Я снова рухнула на подушки, обессиленная, чувствуя острую боль в зашитом животе.

Из глаз покатились горькие, бессильные слёзы, на душе поселилась тоска и ледяное отчаяние. Если отцу удалось сбежать, если он увёз Алёшку, то всё было зря.

И очнулась я тоже напрасно.