Одержимость - Джулия Сайкс

И мне даже не хочется освободиться.

Расплавленный мёд стекает по моему позвоночнику, чтобы скапливаться в моем животе, и настойчивый пульс между моих ног отражает биение моего сердца.

— Дэйн... — его имя — мольба, и я не уверена, умоляю ли я его отпустить меня или даровать мне милость своего поцелуя.

14

Эбби

Глаза Дэйна вспыхивают, когда я произношу его имя — это почти физическое ощущение, как удар тока в солнечное сплетение. Его челюсть напрягается, и этот едва заметный жест кричит о сдержанном, мужском голоде. Я таю в его объятиях, позволяя ему держать мою голову в своей сильной ладони, будто доверяю ему нечто большее, чем просто прикосновение.

Мое дыхание становится поверхностным и сбивчивым — как будто я бегу по раскалённому асфальту под июльским солнцем, а не стою под прохладным, солёным бризом с гавани. Он ласкает мои раскрасневшиеся щеки с такой нежностью, что меня пробирает дрожь. Эта противоречивая смесь жара и трепета пугает и манит одновременно.

— Я никогда не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, — его голос такой уверенный, спокойный… и слишком близкий. Он читает мои эмоции, как открытую книгу. — Но я слишком долго хотел тебя, Эбигейл. И я полностью намерен украсть у тебя ещё один поцелуй к концу этой ночи.

Я моргаю, ошеломлённая. В его словах — стальная решимость. Я чувствую, как внутренне сжимаюсь, но это не страх. Я просто… поражена. И до ужаса мокрая от того, как он уверенно говорит о желании. О мне.

Он улыбается — высокомерно, как хищник, знающий, что добыча уже не убежит.

— Рад, что мы пришли к согласию.

Мой рот пересыхает, язык непроизвольно облизывает губы, и я ненавижу то, как он это замечает. Его взгляд темнеет, как будто я случайно вылила масло в огонь.

— Ты слишком самоуверен, — выдыхаю я, хрипло и глупо.

— И тебе это нравится, — его улыбка становится почти хищной. — Ты выбрала тьму, Эбигейл. Теперь я знаю твой секрет.

Я пытаюсь отмахнуться, притвориться беззаботной.

— Ты слишком много воображаешь. Может, это тебе просто нравится темная сторона Эдди ЛаРю.

— Мы хорошая пара, — его ответ звучит без тени сомнения, и он снова смотрит на меня так, как будто я уже принадлежу ему.

Я отвожу взгляд, цепляюсь за спокойствие умирающего дня. Небо начинает наливаться розовым, мягкие тени растекаются по траве. Я будто жадно вдыхаю эти цвета, фиксируя их в памяти, чтобы потом — может, сегодня ночью — вылить на холст. Эта картина станет отдушиной, хотя я уже знаю: она будет пронизана им.

Тишина между нами пульсирует. Она уже не просто напряжённая — она грозовая. Воздух шипит на моей коже, как будто электричество витает вокруг нас. Я ощущаю каждое прикосновение его пальцев к своим, каждый его выдох, каждую каплю жара между нашими телами. Я трепещу от желания, и это сводит с ума.

Мне кажется, что я вся стала кожей. Он улыбается — медленно, развратно — когда слышит, как я тихо вздыхаю от его прикосновения. Он знает, что делает. И ему это нравится.

Я ненавижу, как сильно он мне нравится.

Дейн — воплощение мужского высокомерия. Но это притягивает меня. Как моль к огню. Его дерзкая, уверенная ухмылка заставляет мои ноги слабеть. Он великолепен. Прекрасен настолько, что смотреть на него больно. Но это не только внешность — в нём есть сила. Власть. Спокойная, внутренняя, опасная. Я чувствую её всем телом.

Я пока не слышу, как ты умоляешь.

Голос в голове шепчет, как я встаю перед ним на колени. Как будто он — мой бог, а я — его смиренная верующая. Идея должна бы испугать, но…

Он медленно тянется ко мне. Его взгляд — магниты, в которых я тонy. Его губы замирают в шаге от моих, и я не знаю, ждет ли он моего согласия, или просто играет со мной. Но неважно. Я сдаюсь.

Я тянусь к нему, как к воздуху.

Его губы — нежные, мягкие, и в то же время требовательные. Он целует меня, как будто уговаривает: отдайся. Я не могу сопротивляться. Мои руки сами собой обвивают его шею, я хватаюсь за него, как за спасательный круг, когда он углубляет поцелуй. Его поцелуй вырывает у меня дыхание, и я растворяюсь в нём, как сахар в тепле.

И это сладко до боли.

Мой разум начинает кружиться, и я увлекаюсь восхитительным теплом его сильного тела и уверенными, соблазнительными движениями его языка по моему.

Одна широкая рука прижимает мою поясницу так, что я плотно прижимаюсь к его твердому прессу. Его другая рука опускает мой затылок, длинные пальцы крепко прижимаются к основанию моего черепа. Уверенный захват заставляет меня раскрыться для него с тихим стоном, и его ответный рык желания вибрирует по моему телу.

Яростный рык мужчины в маске грохочет во мне, вибрируя до самого нутра. Мой клитор пульсирует, а мои половые губы мокрые от желания. Все мое тело смягчается и подчиняется, готовясь принять моего нападавшего, чтобы он мог утолить свою похоть.

Все мои мышцы напрягаются, и я замираю в объятиях Дэйна. Я все еще слилась с его телом, заключенная в клетку его сильными руками.

Желание содрогается во мне от ощущения, что я в ловушке и беспомощна.

Мой живот сжимается, и я инстинктивно отстраняюсь. Его пальцы на мгновение стискивают мою руку — крепко, почти карающе. Сердце замирает. Но спустя долю секунды его хватка ослабевает, и я едва не убеждаю себя, что придумала это — плод моей разбалансированной фантазии. Он отпускает меня, позволяя сделать шаг назад и вдохнуть солёный океанский воздух, холодный и отрезвляющий.

— Что случилось? — Его голос стал ниже, хриплый от эмоции, которую я не могу сразу распознать. Разочарование? Обида? Остаточный жар желания?

Я отвожу взгляд, снова устремляя его в сторону парка. Я не могу встретиться с ним глазами — если он заглянет в мою душу сейчас, то, возможно, увидит всё, чего я сама боюсь.

— Извини, — бормочу, почти шепчу. — Здесь слишком... публично.

Почти ложь. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то видел мою панику, если она снова нахлынет. Но ему покажется, будто я просто не люблю быть на виду. Пусть так.

— А если я хочу, чтобы все это видели? — Его голос становится шелковым, но в нём вибрация — почти гул, пробегающий по моей коже. — Чтобы каждый мужик в этом парке знал,