Дьявол - Мишель Хёрд

Когда звонок раздается снова, я подхожу к входной двери. Глазка тут нет, поэтому я не вижу, кто там.

— Дженна, — слышу я голос Кассии.

Странно, но услышав ее голос, я чувствую облегчение. Поэтому быстро открываю дверь и отхожу в сторону, приглашая ее войти.

— Привет, — говорит она с дружелюбной улыбкой на лице. Макияж на ее лице вновь идеален, а из прически не выбился ни один локон.

Сегодня на ней черный брючный костюм с расклешенным кроем, и босоножки на высоком каблуке. Ногти на ногах накрашены нежно-розовым лаком.

Она поднимает руку, перекидывая локоны через плечо, и бриллиантовый браслет на ее запястье сияет, как тысяча звезд. Не говоря уже об огромном бриллианте на ее безымянном пальце, который сочетается с сережками.

Кассия прекрасна, и я испытываю укол зависти. Хотелось бы выглядеть и одеваться, как она.

— У тебя есть чай? — спрашивает она, вырывая меня из раздумий.

Кивнув, я закрываю дверь и снова запираю ее, а затем иду на кухню.

— Только без кофеина, пожалуйста. — Я оглядываюсь через плечо и, заметив, что ее рука лежит на животе, поднимаю брови, на что она отвечает: — Я на третьем месяце беременности.

Она ставит свою сумочку на островок и садится, затем достает блокнот и карандаш, подталкивая их в мою сторону.

— Чтобы мы могли общаться.

Я беру карандаш и пишу только одно слово.

Поздравляю.

Она улыбается мне.

— Спасибо.

Закончив готовить чай для Кассии и кофе для себя, я сажусь за островок и выжидающе смотрю на нее.

— О, я просто пришла в гости. Я соскучилась по женскому обществу, и ты мне нравишься.

От удивления у меня отвисает челюсть.

Она хочет провести со мной время?

С надеждой на лице она говорит:

— Я бы хотела подружиться с тобой.

Что?

Когда я пристально смотрю на нее, она усмехается.

— Это если ты хочешь со мной дружить.

Я энергично киваю, и, подтянув блокнот поближе, быстро пишу.

Мне бы этого очень хотелось.

Прочитав предложение, она смотрит мне в глаза и говорит:

— Я хочу затронуть сложную тему. Почему ты не разговариваешь?

Я сгибаю плечи и крепче сжимаю карандаш.

— Скажешь кому-нибудь, и я перережу тебе горло и трахну тебя, пока ты будешь истекать кровью, — рычит Джей Джей мне на ухо, снова вонзаясь в меня, и острая жгучая боль глубоко внутри меня становится невыносимой.

Ветки и камни больно впиваются мне в спину и голову, когда я смотрю в ночное небо, а по щекам катятся слезы.

Он двигается быстрее, и его дыхание касается моей шеи, когда он угрожает:

— Тогда я пойду к тебе домой и сделаю то же самое с твоей матерью и тетей. Поняла?

Каким-то образом мне удается кивнуть, пока он стонет, кончая. Когда он выходит из меня, я чувствую острое жжение, и из меня вытекает теплая липкая жидкость.

Как только я хватаюсь за рубашку, чтобы опустить ее, Уэйн качает головой и расстегивает ремень.

— Моя очередь трахнуть твою прелестную пизду. Покажи мне свои аппетитные сиськи.

Ужас, отвращение и стыд накрывают меня, когда я вспоминаю о худших четырех часах в своей жизни.

— Дженна? — Кассия быстро встает и обходит островок, чтобы обнять меня за плечи.

Только тогда я осознаю, что задыхаюсь, а по моей щеке скатывается слеза.

Она кладет другую руку мне на затылок и прижимает мою щеку к своей груди.

— Ш-ш-ш... все в порядке, милая. Я здесь. Я держу тебя.

Я даже не помню, когда меня в последний раз кто-то обнимал. Кажется, это было, когда я прощалась с мамой и тетей Шерри.

Мистер Оливейра крепко держал меня на руках, когда выносил из магазина, но это не было объятием.

Кассия дарит мне столько необходимое утешение, поэтому я поднимаю руки и обнимаю ее.

Она пахнет дорогими цветами, и когда я стараюсь дышать медленнее, ее аромат окутывает меня.

— О, милая, я с тобой. Прости, что спросила. Я не хотела тебя расстраивать, — воркует она, и мне становится легче.

Когда я успокаиваюсь, она отстраняется и большим пальцем стирает слезы, оставшиеся на моих щеках.

Она садится рядом со мной, затем берет меня за руку и сжимает ее.

— Лучше?

Я киваю, все еще сжимая карандаш. Тянусь за блокнотом и быстро пишу.

Прости.

Она качает головой.

— Тебе не за что извиняться.

Я колеблюсь, а потом пишу еще.

Спасибо за объятия.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Я люблю обниматься, так что, если тебе когда-нибудь это понадобится, только скажи.

Боже, она так старается со мной, и в чем-то напоминает мне мистера Оливейру. Быть может, дело в том, что они единственные, кто попытался хоть что-то сделать для меня?

Я раздумываю пару минут, а затем пишу слова, пока не передумала.

В моем прошлом произошло кое-что плохое. Я не могу об этом говорить. С тех пор я мало разговариваю, и это вошло у меня в привычку.

Пока Кассия читает, я продолжаю писать.

Ты уверена, что хочешь дружить со мной? Я застенчивая и ужасно неуклюжая. Мы совершенно не похожи.

На ее губах появляется улыбка.

— Противоположности притягиваются. — Ее взгляд теплеет, когда она смотрит на меня. Затем она признается: — Возможно, я вижу в тебе родственную душу, Дженна. Я тоже пережила нечто травмирующее и тоже не люблю об этом говорить, так что я тебя понимаю.

Я с облегчением выдыхаю.

Мне очень жаль, что тебе тоже пришлось пережить нечто травмирующее.

— Спасибо. — Она тянется за чашкой чая и делает глоток, а затем спрашивает: — Итак, чем ты любишь заниматься в свободное время?

Уголок моего рта приподнимается.

Я пристрастилась к дорамам. Ты когда-нибудь смотрела их?

Кассия качает головой.

— С чего посоветуешь начать?

Боже. Зря она это спросила.

Моя рука быстро записывает одно название за другим, и Кассия смеется.

— Как насчет того, чтобы заказать что-нибудь на обед и посмотреть одну из твоих дорам?

Мое лицо озаряется, и я быстро пишу.

Нам не нужно заказывать еду. В холодильнике полно продуктов. Я могу приготовить нам что-нибудь, пока ты отдыхаешь на диване.

— Нет. Мы можем приготовить обед вместе. Я не позволю тебе делать всю работу.

Мой взгляд скользит по ее лицу,