Сводные. Расплата за ошибки - Хельга Дюран

От мысли, что Вася снова всю ночь будет трахаться с кем-то другим, меня пробрало до кишок. Я просто обязан был что-то предпринять!

— Ты не пойдёшь никуда в таком виде! — заявил я, вцепившись в перила рукой, чтобы не дать девушке и шагу ступить.

— В каком таком?

— У тебя трусы видно. Ты совсем, что ли?

— Ничего у меня не видно. Не придумывай!

Звонить её матери было бесполезно, я уже это понял. Вся надежда на меня одного. Не пущу, и точка!

— Отойди, пожалуйста, Дима! — попыталась она меня оттолкнуть. — Что ты себе позволяешь?

— Не отойду! Пойди, переоденься! — настаивал я на своём.

— Да с чего ради? Не буду я переодеваться!

— Тогда я с тобой пойду!

— Нет!

Василина снова попыталась сдвинуть меня с места, но у неё ничего не вышло. Тогда она стукнула меня сумочкой по голове. Больно, блин!

Я инстинктивно схватился за ушибленный лоб, а Вася только того и ждала, попытавшись прошмыгнуть мимо меня.

Сам не понял, как так вышло. Между нами завязалась не шуточная борьба, мы толкались и пихались, а потом я оступился и кубарем покатился с лестницы.

Ступеньки замельтешили перед глазами, я их все пересчитал своим хребтом и растянулся внизу.

— Дима! Димочка! — завопила испуганно Вася, скача по ступенькам, как цапля, на своих ходулях.

Она упала передо мной на колени и принялась тормошить меня. Я со стоном пошевелился и попытался сесть. Вроде всё на месте, даже не болело ничего, что весьма странно. Как я себе шею не свернул, ума не приложу.

— Димочка, ты как? Прости меня, пожалуйста! — едва не плача, причитала Василина.

Кажется, я знаю, как убить всех зайцев. Всю стайку разом!

— Нога! — простонал я, хватаясь за голень. — Вызывай скорую! Что ты расселась?

— Да-да! Сейчас, Димочка! Потерпи!

Через двадцать минут мы ехали в больницу. На Васе не было лица, а я едва сдерживался, чтобы не заржать от радости. Сходила в клуб, сучка? То ли ещё будет?

Вася осталась ждать меня в коридоре, пока меня осматривал врач.

— Сейчас я отправлю вас на рентген, — сообщил он, выписывая мне какую-то бумажку.

— Не надо рентген. Сколько у вас стоит наложить гипс? Просто загипсуйте мне голень, и я поехал!

Мужчина посмотрел на меня изумлённо поверх очков, не понимая, что происходит.

— Я не совсем понял, молодой человек. Вы головой точно не ударялись?

— Мне нужен гипс! — повторил я. — Деньги не проблема!

— Хотите кого-то обмануть? Это подсудное дело, голубчик.

— О, нет, доктор! Справок я никаких не прошу. Сестру хочу разыграть. Это такой пранк.

— Ну, в таком случае, думаю, мы договоримся.

Всё, Васенька! Попалась, рыбка!

Сегодня же я трахну девчонку. Запугаю её так, что сама на мой член запрыгнет.

Боже, наконец-то!

23. Василина

Господи, что же я наделала?

Выписывая круги по больничному коридору, я не знала, куда себя деть. Уже ноги болели от каблуков, но сидеть на диванчике я просто не могла.

Я чуть не убила брата! Как можно быть такой жестокой? Он ко мне со всей душой! Каждый день уделял мне внимание, приглашая куда-нибудь, даже посуду мыть помогал, и чем я ему отплатила?

Почему его так долго не отпускают? Там, наверное, что-то серьёзное? Господи, молю, хоть бы просто ушиб какой-то! Я так больше не буду! Я вообще больше не буду спорить с Димой никогда, только сжалься надо мной!

Когда я увидела, что Дима вышел в коридор на костылях с загипсованной ногой, то уже не могла сдерживать слёз. Какой ужас! Как же он теперь будет в хоккей играть?

Мама меня убьёт! Мне конец!

Нельзя спрятать гипс, как и утаить мой поступок.

— Вызови тачку, — грубо рявкнул Дима, и я поняла, что он очень зол.

На что я рассчитывала? Конечно, он расстроен. И больно ему, наверное?

Экран расплывался перед глазами от слёз, но мне удалось вызвать машину. Домой мы ехали в полнейшем молчании. Я боялась, что если скажу хоть слово, то у меня начнётся настоящая истерика.

Когда мы зашли домой, я уже перестала сдерживаться. Упала на диване в гостиной и разрыдалась, закрыв лицо руками. Меня всю трясло, как в лихорадке, от нервного потрясения. Никогда прежде я не была в такой стрёмной ситуации. Главное — ничего нельзя вернуть или изменить.

— Вася, не реви! — опустился рядом со мной Дима. Он отложил костыли в сторону и вытянул сломанную ногу перед собой. Я даже смотреть на неё не могла. — Я уже придумал, как ты можешь искупить свою вину.

— Что? — повернулась я.

— Да, милая, я всё придумал. Тебе понравится моё предложение. Оно очень приятное.

Мне стало не по себе. Что бы ни задумал Дима, это звучало подозрительно. Нехорошее предчувствие окутало меня, и стало ещё страшнее.

— Что тебе нужно?

— Смотри, Вася, — неторопливо протянул парень. — Во-первых, наши родители охренеют оттого, что ты со мной сотворила. Представь, как будет стыдно твоей маме, когда она узнает о том, что её дочка идиотка? Во-вторых, я автоматом просираю контракт с американцами, потому что только одному богу известно, когда я снова смогу встать на лёд. Ты мне всю жизнь испортила, сука! Ты это понимаешь?

В голосе Димы было столько боли и отчаяния, что я готова была умереть от горя! Я заскулила ещё жалобнее, понимая, что так и есть, что я просто чудовище.

Дима подождал, пока я прорыдаюсь и продолжил:

— Если ты согласишься на моё предложение, мы уладим всё мирным путём, я не стану подавать на тебя в суд, а родителям скажу, что сам свалился с лестницы. Или, милая моя сестрёнка, я сдеру с тебя три шкуры. Ты же любишь людям судами угрожать? Я тоже могу. Посмотрим, какой из тебя юрист на самом деле?

— Что ты хочешь? Говори! Я всё сделаю!

Дима самодовольно улыбнулся и придвинулся ближе.

— Через три дня возвращаются родители, — напомнил он. — Будешь три дня моей рабыней, Васенька. Три долгих, чудесных дня!

— И что входит в это понятие? Я не понимаю. Чай тебе подносить? Что?

— О, нет! Чай мне нужен меньше всего, глупенькая Вася! Хотя после минета, можно и чаю попить, я как бы не против!

— Что? Я не буду с тобой трахаться! — закричала я, вскакивая с дивана.

Дима схватил меня за руку, дёрнул на себя, бросив меня обратно на диван. Он навалился сверху, задирая на мне и без того короткое платье.

— Конечно же, будешь! — выдохнул он мне в лицо, бесстыже шаря руками по моим бёдрам. — И чай принесёшь, и отсосёшь!

— Пусти, урод! — отбрыкивалась я. — Я тебя убью сейчас! И трахаться не придётся!

— Даю тебе время до ночи! — рассмеялся парень, отпуская меня. Я вскочила, как ошпаренная, и отошла