Сводные. Расплата за ошибки - Хельга Дюран

Толчок. Вася вскрикивает, кусая меня за губу. Больно. Это только обостряет моё удовольствие оттого, что я в ней. Полностью. Кажется, что я кончу прямо сейчас, в эту секунду…

Щёку обдаёт чем-то горячим и мокрым. Я поднимаю голову, не понимая, что происходит.

Вася беззвучно ревёт в три ручья, зажмурившись, толкая меня в грудь руками. Да что за чёрт?

— Вася! — испуганно рявкаю ей в лицо, чтобы посмотрела на меня.

Вася открывает глаза и смотрит так, будто ей больно. Ей и в самом деле больно. Я понимаю, в чём дело, и все внутренности обжигает, словно кислотой, к горлу подкатывает неприятный ком, и начинает подташнивать. Этот момент кажется мне бесконечным. Я смотрю в глаза девушки, и мне хочется тоже заплакать. Или провалиться сквозь землю. Или вернуть время на пять секунд назад.

Господи, нет!

Что же я наделал? Да разве я мог такое представить? Чтобы Вася — целочка? А как же Ашот? А Захар? Да, сука…

Сердце обрывается, падает куда-то вниз. Спина покрывается свежей испариной, только теперь холодной.

— Давай быстрее! — всхлипывает она.

Если я сейчас продолжу её долбить, то почувствую себя последним ублюдком. А если не продолжу, то сдохну. Просто сдохну. Мне стало так плохо, что дыхание перехватило.

Вася нетерпеливо зашевелилась подо мной, и мой член снова жалобно заныл. Я думал сейчас не головой. Я вообще сомневался, что способен думать здраво рядом с Василиной. Был бы я разумным существом, я бы вообще к ней не полез.

Я же уже получается, сломал ей целку? Надо довести дело до конца. До какого? Чем это всё должно закончиться?

У меня были девственницы, три точно, и две врунишки, но ни одна не ревела со мной в кровати, насаженная на мой безумствующий член.

Чёрт!

Подхватив Васю под пышные ягодицы, я продолжил двигаться в ней. Я делал это максимально осторожно, но она продолжила реветь, как будто конец света наступил. В какой-то момент я не выдержал. Вытащил из неё член и передёрнув пару раз рукой, выстрелил Васе на живот.

С минуту я не мог прийти в себя. Смотрел на розовые от крови вперемежку со смазкой пальцы, боясь взглянуть Василине в лицо.

— Я могу идти? — бесцветным голосом спросила она, как будто я взял её силой, как будто ей противно от меня.

Сейчас мне от самого себя было противно, что уж говорить о девчонке?

— Какого хрена ты мне не сказала, что ещё не трахалась ни с кем, идиотка? — разорался я, как ненормальный.

— Я пыталась сказать…

Кажется, да. Только мне было не до того…

— Какая же ты дура, Вася! Я поверить не могу! — Я вскочил с кровати, забыв, что нога загипсована, и едва не упал. — Уходи! Оставь меня! Уйди, пожалуйста! — Я поднимал с пола её вещи и кидал в неё, будто боялся, что не уйдёт.

Василина разрыдалась пуще прежнего, разрывая мне сердце. Разве мало она сегодня плакала из-за меня? А теперь ещё и это?

Она схватила одежду, прижала её к груди и бросилась прочь из комнаты.

Зачем я на неё наорал, придурок? Да чтоб тебя!

Я смотрел на закрывшуюся дверь невидящим взглядом, всё ещё не веря в то, что произошло. Никогда прежде я не чувствовал себя бо'льшиим дерьмом, потому что никогда ещё не совершал поступка более отвратительного.

Что со мной вообще происходит? Почему я докатился до такого?

Как же я ненавидел себя сейчас!

И Васю.

И её долбаную девственность, которой больше нет…

25. Василина

Прижимая свою одежду к груди, голая и убитая горем я влетела пулей в свою комнату. Отшвырнула от себя на пол халат и бельё, как будто они были заразными. Они были перепачканы моим грехом и спермой. В жизни больше ничего из этого не надену. Нужно помыться. Срочно.

Стоя под горячими струями воды в душе, я тёрла своё тело мочалкой так яростно, будто хотела кожу с себя стереть, лишь бы не пахнуть Димой. Мне казалось, я насквозь пропахла его мужским, будоражащим запахом. Как будто он навсегда пометил меня, заклеймил собой. По всему телу мне мерещились следы его губ и рук. Особенно тщательно тёрла живот, куда кончил Дима. Я даже представить не могла, что спермы бывает так много.

Тело ныло так, что касаться больно, особенно груди и складочек, поэтому мылась я долго. Наконец, мне удалось смыть с себя первичный шок, и я вышла, кутаясь в большое махровое полотенце. Захотелось есть, но я боялась выходить из спальни. Просто не могла видеть Диму. Не могла, и всё тут. Точно не сейчас.

Осознание произошедшего начало медленно доходить до меня. Вот и всё. Моей девственности больше нет. Теперь я женщина?

Не так уж было и больно. Почти не страшно. Я больше накручивала сама себя. Обидно только и горько, а так… ничего.

Я легла в постель и закрыла глаза, прислушиваясь в темноте к звукам. Что делает Дима, интересно? Это уже вошло в привычку думать о том, что он делает.

Ему не понравилось? Почему он так разозлился на меня? Глаза снова обожгли слёзы. Долго я ещё буду плакать из-за него? Не могу больше!

Он рассчитывал всю ночь заниматься со мной сексом, но так расстроился из-за моей девственности, что выгнал меня прочь. Нужно было ему сказать, что у меня первый раз. Ему было не всё равно, а я умолчала об этом факте. Почему я не произнесла это вслух?

Потому что голову потеряла от близости с Димой. Настолько я провалилась в этот разврат, что даже не подумала о контрацепции! Хорошо, что у Димы голова была на месте, и он не кончил в меня. Господи, я совсем уже чокнулась! А если бы я забеременела от сводного брата? Мало у меня позорных косяков?

Ничего, — успокаивала себя я. Моя невинность в прошлом, так что самое страшное позади.

Я думала, будет гораздо хуже, боялась, что Дима возьмёт меня грубо или заставит меня делать что-то ужасное, но он был нежен и внимателен. Я и не надеялась на то, что он будет заботиться о моём удовольствии, но он меня поразил.

Было очень стыдно, когда он ласкал меня ртом там, но до чего же приятно. Я даже кончила! Это было настолько потрясающе, что даже сейчас, вспоминая о том, как горячий, бесстыжий язык Димы касается моего лона, между ног начинает сладко ныть и пульсировать. Я становлюсь мокрой и мне хочется это бесстыдство повторить. С ним.

Странно испытывать благодарность к парню, который обесчестил тебя с помощью шантажа,