Сводные. Расплата за ошибки - Хельга Дюран

Я-то смотрела, только вот не думала, что когда-нибудь буду в ней участвовать. Это было ещё стыднее, чем вчера, честное слово! Хотя бы Дима не будет смотреть, как я ему сосу. Зато ему кое-что другое будет видно прекрасным образом.

Превозмогая свой стыд, я неуклюже начала поворачиваться к нему задницей.

— Могу я быть сверху, но мне гипс мешает. Подавишься ещё не дай бог с непривычки. Давай, Васёна! — он игриво шлёпнул меня по жопе, заставив сердце вздрогнуть. — Тебе же понравилось вчера, как я тебе отлизал? И сегодня понравится. Клянусь, ты первая, кому я позволяю сесть на меня своей попочкой!

Ну, блин, спасибо! Я так польщена! И моя толстая «попочка» тоже! Ему я вообще много чего позволила, чего никому не позволяла. Надо же…

Повернувшись, я уставилась на член Димы. Что мне с ним делать-то? Мамочки…

— Ноги раздвинь шире! — продолжил командовать Дима, дёргая меня на себя. Я почувствовала себя бревном, которое не понимает, что от него хотят. — Ещё шире! Да садись ты уже!

Рывок, и в моё влагалище впиваются горячие, жадные губы. Я вскрикиваю, пытаясь чуть отстраниться, отползти вперёд, чтобы не было так остро, так горячо, но Дима держит меня намертво, вытворяя своим языком в моих складочках что-то невообразимое.

Я вообще забываю обо всём на свете. И о том, что он утыкается носом в мою попу, и о том, что от меня ждут ответочки. Только тихо поскуливаю от удовольствия, касаясь затвердевшими сосками каменного живота Димы.

Смачный, звонкий, обжигающий шлепок по ягодице приводит меня в чувство. Я распахиваю глаза и тянусь губами к члену, вбираю головку в рот, пробуя её на вкус, осторожно касаюсь пальцами гладко выбритых яичек. Они такие бархатистые, что мне хочется поиграть с ними, перекатывая в ладони, что я, собственно, и делаю. На вкус тоже ничего отталкивающего или противного. Член немного в моей смазке, но это не страшно.

— Бери глубже, Вася! — доносится до меня голос Димы. — Соси! Смелее! Он не укусит, не бойся! Давай, малыш, кайфанём по-взрослому! — подзадоривает он меня.

В следующую секунду он возвращается к своему занятию, быстро-быстро работая языком. Мне уже нифига не стыдно. Возбуждение нарастает, заставляя меня едва ли не скакать на лице парня, подаваясь ему навстречу, вжимаясь складочками в его неугомонный язык. И я сосу! Сосу, пытаясь инстинктивно заглотить его ствол целиком, потому что видела такое в порно, потому что слышала от подруг, что мужчинам такое нравится.

Я всё, видимо, делала правильно, потому что Дима кончил очень быстро. С громким стоном он выматерился и выстрелил прямо мне в рот. Я была к этому совершенно не готова. Что-то проглотила с перепуга, что-то вытекло из моего рта ему на живот. Гадость такая!

Через минуту меня это перестало волновать, потому что я кончила следом. Кончила так ярко, что поясницу прострелило, словно током, я вцепилась ногтями в бёдра Димы, оставляя красные отметины на его бронзовой коже, и упала на него без сил.

Он очнулся первым. Столкнул меня с себя и вытянулся рядом. Чертыхаясь из-за гипса, он обнял меня со спины, уткнувшись лицом в мои кудрявые волосы.

Некоторое время мы лежали молча. Между ног продолжало сладко пульсировать, я слышала, как в лопатки мне ударяет Димино сердце, а он ласково поглаживает меня по плечу и попе.

Так хорошо…

— Скажи, что не злишься на меня, — грохотом своего голоса разрывает тишину Дима. — Скажи, что тебе понравилось? Скажи, Васёна, что тебя не мучает совесть за то, что мы делаем?

Что мне ему ответить, господи?

27. Дмитрий

Сам не знаю, что я надеялся услышать в ответ.

Я не спал почти всю ночь. Во-первых, сраный гипс мешал. Я не знал, куда ногу засунуть, чтобы было удобно. Весь извертелся, испсиховался! А под утро нога под гипсом начала нестерпимо чесаться — это было самое ужасное. Ад, как он есть. И ведь не почешешь!

Вру. Самым ужасным были мои угрызения совести — это во-вторых. Вася убежала, а я ещё долго не мог прийти в себя после секса с ней. Меня настолько размотало, что выть хотелось. Если бы я знал… Если бы я только знал…

Мои низменные мотивы были понятны. Я повёл себя, как капризный мальчишка, пытаясь всеми способами заполучить игрушку, пошёл на поводу у своего члена. Поступок далёкий от мужского. Папа учил меня всегда поступать честно, по совести, а я что сделал?

Для Васи это была совсем не игра. Для неё всё было по-настоящему. То, что произошло между нами, не было для неё развлечением, случайным перепихоном, вот что больше всего меня поразило. Неужели она так сильно испугалась моих угроз и их последствий, что решилась отделаться малой кровью?

В данном контексте крови было слишком много. Я видел её своими глазами на своём члене. Эти алые разводы до конца дней мне не забыть.

Вместо радости от своей победы я испытал всё, что только было можно: стыд, муки совести, отчаяние, сожаление о содеянном, панику, злость, но нет, не радость.

Было маленькое смягчающее обстоятельство, которым я себя пытался успокоить. Василина хотела меня не меньше, чем я её, мне это не показалось, а ещё она кончила от куни. Хоть что-то приятное было в том, что она принесла свою девственность в жертву на алтарь искупления своей вины передо мной.

Стыд, стыд и ещё раз стыд!

Обманул её с гипсом и контрактом, сломал целку. Дальше что?

Даже думать не хочу о том, что будет, если мой обман раскроется. Я умру, наверное, от этого грёбаного, беспощадного стыда. Он выжигает изнутри, от него некуда деться, и нечем прикрыть.

Пойти к Васе? Успокоить её? Поговорить с ней о том, что случилось? Извиниться как-то, что ли? Попытаться хотя бы. Это было бы по-мужски.

В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль о том, чтобы признаться Василине в любви и рассказать под эту песенку о том, что я её обманул, чтобы облегчить свои страдания и её тоже.

Херня! Вася не простит меня. Она слишком гордая, а моему поступку нет оправдания. Только сильнее опозорюсь. Да и в чувствах я своих сомневался. Я не был уверен в том, что люблю её. Нельзя влюбиться за неделю. Бред какой-то.

Так и не придумав, что теперь делать со всем этим дерьмом, я ненадолго отрубился. Едва взошло солнце, я почувствовал острую необходимость увидеть Василину, как будто бы жить без неё не мог.

Надо поговорить. Прямо сейчас, пока я полон решимости, пока моя трусость не завладела мной снова. И плевать, что Вася ещё спит. Нужно покончить с моим адом немедленно!