Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

В нескольких метрах от стола на полу лежит труп. Ну, по крайней мере, я так решаю по чёрному полотну, которым накрывают тела. Судя по очертаниям, под ним действительно человек.

— Пятница, блондинка, голубые глаза, спорим… — предполагает Афина.

— Без лица, — подтверждает отец.

Он сидит во главе стола, а Рея напротив него потягивает вино из бокала, изучая распростёртое на полу тело так, будто в этом нет ничего особенного.

— Кто это? — спрашивает Аполлон.

— Роксана, — продолжает Кронос.

— Значит, имена жертв теперь складываются в первые четыре буквы имени «Афродита», — заключает мать.

Мы медленно рассаживаемся. Отец решил выделить место за столом и для Тимоса — он всегда сидит слева от меня.

Официанты подают первое блюдо, и несколько минут никто не произносит ни слова.

Кронос имитирует полное безразличие, словно трупа в паре шагов от нас не существует. Он даже не притронулся к приборам, чтобы начать есть. — Мои люди ведут расследование, чтобы найти киллера, — говорит он наконец. — Мы решим проблему до того, как они доберутся до Афродиты.

— Вы решите проблему до того, как убьют ещё одного ни в чём не повинного человека, — поправляю я.

Не могу сказать, что я дружила с каждым сотрудником в «Саду наслаждений», но я и не бессердечный монстр, которому плевать на остальных.

У меня работает как минимум тридцать человек, парней и девушек, но Роксану я помню хорошо. Она была влюблена в Эроса и, в отличие от того, как развязно она вела себя на танцполе, рядом с ним становилась ужасно робкой и теряла остатки уверенности в себе.

— Приоритет — это ты, — без тени эмпатии отрезает отец, берясь за вилку. — Верно, Тимос?

Тот не колеблется: — Да, сэр.

— Были какие-то проблемы за эти первые дни работы? — продолжает Кронос.

Тимос бросает на меня быстрый взгляд. Мы оба думаем о том, как я сиганула с балкона. О шутке с купанием в море. И, возможно, о той сцене на пляже два дня назад.

— Один парень в клубе пытался её потрогать. Я сломал ему запястье.

Все мои братья одновременно поворачиваются к моему телохранителю. Аполлон замирает с вилкой в воздухе, и спагетти, намотанные на зубцы, соскальзывают обратно в тарелку.

Кронос разражается громовым хохотом и хлопает в ладоши. — Вот это я люблю слышать, отличная работа. Никто не смеет прикасаться к моему нежному цветку. — Он подмигивает мне. — Если только это не одобрено мной лично.

Тимос кивает, будто ему отвесили комплимент.

— Кстати об этом… — вмешивается Рея. — Пора начать обсуждать бал.

О нет. Бал.

Одна вещь, от которой Кронос и Рея Лайвли просто фанатеют — это организация балов здесь, на острове. Приглашённые — почти всегда исключительно богатые семьи со всей Греции и из любых уголков мира, где у них есть связи.

Самых важных балов четыре: Зимний, Весенний, Летний и Осенний.

Немного банально, да?

Это также единственные случаи, когда мой отец предлагает четыре игры для развлечения. Каждый год они разные. На прошлом Весеннем балу, пару месяцев назад, двое мужчин и женщина едва не погибли.

Они проходят в огромном бальном зале в самой дальней части острова, соединённой с виллой. Буфет, шампанское и элитные вина, роскошные наряды и оркестр — это лишь малая часть того, что там можно увидеть.

— Что за бал? — шепчет Тимос мне на ухо.

Я и не заметила, что он так близко придвинулся.

— Летний бал, — отвечаю тихо. — Мы организуем их несколько. Самые важные — сезонные.

— В этом году мы не будем проводить его в июне из-за убийств, которые пытаемся раскрыть, — берет слово Кронос. Он вытирает рот салфеткой и делает глоток красного вина. — Я назначил дату на 15 августа, в целях предосторожности. Хотя надеюсь остановить киллера гораздо раньше. Что касается правил…

Каждая клеточка моего тела замирает в ожидании очередной порции безумных правил моего отца. Он никогда не разочаровывает, и мой мозг начинает подбрасывать бесконечный список вариантов, один хуже другого.

— У каждого должен быть сопровождающий или сопровождающая, — сообщает он нам. — Можете сами выбирать, кого привести, при условии, что вы не придете в одиночку. Не думаю, что это такая уж сложная просьба, верно, παιδιά μου (пайдья́ му)? — [ «дети мои»].

— Можно мне привести двоих? — спрашивает Гермес с набитым ртом.

Кронос закатывает глаза. — Приводи кого хочешь, Эрми́, главное, не создавай проблем, как ты обычно это делаешь. То, что я вообще позволяю тебе участвовать в этом балу — уже большая удача.

Традиция такова, что Гермес каждый раз напивается и влипает в историю. Два года назад он поджёг скатерти на накрытых столах; на последнем Весеннем балу его застукали на террасе, когда он трахался с замужней дамой. Муж это не оценил, как и наши родители.

Я сижу, опустив глаза и глядя в тарелку, чувствуя на себе взгляд отца. — Вы все вольны выбирать, кроме… Афродиты.

Я никогда не ошибаюсь в своих худших предчувствиях.

— Почему все могут выбирать, а я нет, πατέρα (пате́ра)? — [ «отец»].

— Потому что ты ни разу не доказала мне, что умеешь выбирать тех, кто рядом с тобой. Парни, с которыми ты встречалась последние годы — и которых ты, к счастью, так и не посмела мне представить, — были худшим отребьем, которое только можно найти, — говорит он без тени жалости. — Я не хочу видеть тебя на балу с очередным идиотом, который с тобой только потому, что ты красивая и богатая.

Я вскидываю голову, и во мне вскипает гнев такой силы, что в первые мгновения я не могу даже слова вымолвить.

— Парни, которые со мной встречались, были со мной не только из-за внешности и денег! — выпаливаю я.

Кронос машет рукой в воздухе, будто отмахивается от жужжащей мухи. Вот каков вес моих слов, моего мнения и моих чувств для него.

— Парень, которого я выбрал для тебя, — идеальная партия. Из богатой семьи, воспитанный и красивый. Поверь, когда ты его узнаешь, сама будешь счастлива.

— Я не хочу ничего узнав…

— Я думаю, вы могли бы даже пожениться. Было бы здорово принять его в семью. Его родители — судьи Верховного суда США. Они не раз помогали мне с делами, которые были… скажем так, непростыми.

Я сжимаю руки в кулаки под столом до тех пор, пока не чувствую, как ногти впиваются в кожу, причиняя боль.

Затем что-то касается меня —