Без шанса на развод - Ая Кучер

— Мам, ты мне нужна! — настойчиво стучится Максим. — Ну мам, я хочу…

— Сейчас!

Кричу в ответ, возвращая контроль над своим голосом. Ни капли не дрожит, чтобы никто не услышал.

Медленно поднимаюсь. Меня шатает, бьёт мелкой дрожью. С трудом заставляю себя переодеться в домашний спортивный костюм.

Собираю волосы в хвост, стираю расплывшийся макияж. Лишь после этого выхожу к детям.

Как профессиональный преступник — не оставив ни единого следа от своей истерики.

Всё прекрасно, двигаемся дальше.

— Привет, мой хороший, — я забираю успокоившегося Даню себе. — И тебе, — оставляю поцелуй на щеке Максима. — Я немного устала и очень занята.

— Я знаю, но я хочу погулять. Можно? Я пойду к другу в приставку играть. Колька, он в соседнем подъезде живёт. Ты знаешь. Можно?

— Можно.

Пока сын собирается — я гипнотизирую его взглядом. Не могу отвернуться. Ищу любые сходства.

Он похож на Льва? Нет? Возможно то, что я себе надумала или начинаю сходить с ума?

Самый простой способ я уже знаю. В клинику и делать очередной тест ДНК. Может, со временем, даже скидку там получу.

Но…

Завтра. Не сейчас. Сейчас я трусливо выбираю прожить ещё один день в неведении.

Потому что срабатывает интуиция, которая нашёптывает, что истинный ответ я знаю. Действительно знаю.

Максим в дверях сталкивается с Давой. Старший сын выглядит растерянным и немного не в себе.

Зло сдёргивает куртку, едва не швыряет свой портфель. Кажется, первый день на работе прошёл не очень хорошо.

— Что такое? — я удобнее перехватываю Даню. Тяжёлый он стал. Не позволяю дёрнуть меня за хвост. — Если…

— Порядок, ма, — сын натягивает широкую улыбку. — Просто устал. Не парься. А ты как? Вся серая…

— Сложный день. Ты ужинать будешь?

— Давай доставку закажем? Мне лень думать о готовке. И тебе, кажется, тоже.

Я соглашаюсь. И всё равно прошу няню пока не уходить. Я не уверена, что у меня не случится ещё одна мини истерика.

Лучше окончательно успокоиться.

Я укладываю Даню в кроватку, сама ищу его любимую игрушку, когда раздаётся звонок мобильного.

— Карина Рустамовна, простите, — вздыхает консьерж. — Вы просили не беспокоить, но тут…

— Очередной гость?

— Нет. Произошёл инцидент. Ваш сын сказал, что не нужно вызывать полицию. Но…

— Что уже случилось? Можно конкретнее?

— Как я понял, какой-то мужчина преследовал его на улице. У них была ссора. Не драка, но довольно активное выяснение отношений. После этого ваш сын поднялся домой. А этот мужчина — всё ещё на улице. Будто поджидает кого-то. Может, мне всё же стоит вызвать полицию?

Я выхожу на кухню, откуда открывается вид во двор. С высоты сказать сложно, конечно. Но я вижу силуэт темноволосого мужчины.

Этого достаточно, чтобы мозг сложит всё воедино. Тот самый мужчина, который преследовал моего сына в участке. Теперь добрался до дома.

— Да, пожалуйста, — произношу решительно. — Полиция не помешает.

А сама хватаю пальто, на ходу застёгиваю ботинки. Как же меня всё это достало! Задолбали! Вывели!

С меня хватит!

Во мне лишь усиливается желание положить всему этому конец. Убить кого-то, если это даст мне покой!

И жертву я уже выбрала.

Я узнаю у этого мужчины, зачем он мою семью преследует. А после этого прикопаю его в месте, которое никто не найдёт.

— Что тебе нужно?!

Я вылетаю во двор гарпией. Готова рвать. У меня внутри вулкан эмоций, а лавой сожжёт этого мужчину.

Незнакомец смотрит на меня, как на чокнутую. С интересом и недоумением.

У него по-мужски грубые черты лица, а стоит сжать челюсть — как острием прорастают.

Сталкер высокий и крупный, я это ещё возле участка заметила. Особенно когда подбирается, плечи расправляет.

Но меня этим не испугать. Аристократическая девочка, как меня брат называет, всё детство с пацанами бегала. Вишню рвала, выслушивала матерные истории рыбака, с обрыва прыгала быстрее друзей.

— Значит так, — первой иду в наступление. — Если я ещё раз услышу, что ты рядом с моим сыном ошиваешься — я пойду писаться заявление в полицию. Понятно?!

— Теперь ясно, в кого сопляк такой хабалистый.

— Это я хабалка?! Слышишь…

Я осекаюсь. Вспоминаю, что в спортивном костюме, с претензиями и грубым обращением на «ты». Ладно, претензия справедливая.

Представляю реакцию моих знакомых, которые бы узнали, что воспитанную Каминскую так назвали. Усмехаюсь.

— Это мне впору писать заяву, — скалится мужчина. От гнева дышать чаще начинает. — И я напишу. Прятаться за юбкой у него не получится.

— Хорошо, — я выдыхаю. — Мы не с того начали. Во-первых, Давид не прячется. Но я не позволю преследовать моего сына, ясно?! Во-вторых, — произношу с нажимом, не позволяя мужчине вмешаться. — Какая причина вашего преследования? Озвучьте, будьте любезны.

— Надо же. Как про заявления сказал, так сразу на «вы». Чудеса.

Усмехается, выгибая бровь. Скрещивает руки на груди, возвышаясь надо мной. Только сильнее злиться начинаю.

Вот вроде симпатичный мужчина, а сразу чувствуется — мудак!

Жаль, что этого я во Льве не почувствовала сразу.

— Послушайте, уважаемый, — намекаю, что как раз таки уважения у меня меньше всего. — У меня была о-о-очень плохая неделя. Вы либо объясняетесь со мной, либо с полицией. Я не собираюсь играть в угадайку. Хотите что-то от моего сына — со мной обсуждайте. Я за него отвечаю.

— За его прыжки по койкам — тоже вы отвечаете?

— Уж не думаю, что вас касается личная жизнь Давида. Или вы из зависти за ним бегаете?

Отпускаю шпильку, показательно осматривая мужчину. Рано ещё ему молодым завидовать, вроде сам не сильно старше сорока.

— Касается, — цедит грозно. — Если она моей дочери касается!

— Вашей дочери сколько? — тут же уточняю.

— Восемнадцать.

— Взрослая. Голова на плечах есть — сама пусть разбирается. Или, если хочется — сами следите за своей дочкой.

— Интересная политика. Уж не думал, что Карина Каминская из тех, кто: «если не захочет, то кобель не вскочит».

Я игнорирую то, что он моё имя знает. Произносит так, словно понимает моё положение в обществе. Этот факт смазывается.

В висках стучит от намёка, что именно произошло. Сцепив зубы, не позволяю этой мысли мелькнуть в сознания.

Я может и разочарована в своей семье, но сына знаю! Он никогда бы не сделал чего-то против воли девушки. Не навредил.

— Вы не… Дава бы никогда никого не обидел! — я завожусь. — Он не стал бы какую-то девушку принуждать… Это ересь!

— Я этого и не говорил. Но занятно, что вы именно об этом подумали.

— Тогда к чему был ваш комментарий?!

— К тому, что