Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник

Я отвечала. Не сплетнями — я не опускалась до ее уровня. Я просто становилась заметной. Участвовала в благотворительности (память Айрис подсказала, что леди Торнвуды всегда помогали сиротам — я возродила эту традицию). Дружила с нужными людьми. Игнорировала нападки.

Однажды вечером, после очередного приема, где Изель пыталась меня уязвить, а я сделала вид, что не замечаю, ко мне подошел Кейн.

— Ты удивляешь меня, маленькая, — сказал он, глядя на меня с непривычным уважением. — Я думал, ты сорвешься. Начнешь кричать, доказывать, лезть в драку. А ты… ты играешь. Тихо, умно, без шума.

— Я из другого мира, — напомнила я. — У нас женщин с детства учат, что мужчина — не единственный способ выжить. Что можно быть умной, хитрой и независимой. Изель привыкла к драконьим разборкам — огонь, пламя, ярость. А я играю по другим правилам.

Кейн улыбнулся. Так, как не улыбался никогда раньше — с гордостью.

— Ты справляешься, — сказал он. — Лучше, чем я ожидал. Изель в бешенстве. Она не знает, как на тебя воздействовать. Ты не реагируешь на ее провокации. Ты строишь свои союзы. Ты… ты достойна быть парой дракона.

Я фыркнула.

— А ты сомневался?

— Нет, — он покачал головой. — Я просто хотел убедиться. И убедился.

Он взял мое лицо в ладони и поцеловал. Нежно, тепло, долго. Без той ярости, что была на дороге. С нежностью. И от этой нежности у меня подкосились колени сильнее, чем от страсти.

— Я люблю тебя, Айрис, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Не за то, что ты моя истинная. А за то, какая ты есть.

Я смотрела в его золотые глаза и чувствовала, как внутри расцветает что-то огромное, теплое, счастливое.

— Я тебя тоже, — ответила я. — Хотя ты невыносим.

— Знаю, — усмехнулся он. — Но ты же меня не бросишь?

— Не брошу, — пообещала я. — Только попробуй еще раз меня проверять.

— Не буду, — он поцеловал меня в нос. — Ты прошла тест. С отличием.

— А что будет с Изель? — спросила я.

— Ничего, — пожал он плечами. — Она сама себя уничтожит. Такие, как она, не выносят, когда их игнорируют. Она будет метаться, злиться, совершать ошибки. А мы будем просто жить. И быть счастливыми. Назло всем.

Я улыбнулась.

— Знаешь, это лучший план.

Мы стояли в саду, обнявшись, смотрели на звезды, и мне было хорошо. Спокойно. Как дома. Хотя дома у меня теперь был в другом мире. Но, кажется, я нашла новый дом. Здесь. С этим невыносимым, прекрасным, опасным драконом.

— Кейн, — сказала я.

— М?

— Я рада, что поцеловала тебя тогда. На балу.

Он усмехнулся.

— Я тоже, маленькая. Я тоже.

Глава 11

Доказательство чувств (или их отсутствия)

Три недели я жила в режиме «тихой войны» с Изель, и, кажется, у меня начало получаться. Сплетни затихали, союзники крепли, а сама серебристая драконица при встречах со мной кривилась так, будто лимон съела. Я почти поверила, что победа близка.

Зря.

В тот вечер Кейн должен был уехать на северные границы — какие-то срочные дела с драконьими патрулями. Он просил меня быть осторожной, оставил охрану, поцеловал на прощание и ускакал в ночь. Я чувствовала легкую тревогу, но списала на то, что скучаю.

Зря.

Я легла спать пораньше, утомленная очередным приемом. Милли помогла раздеться, задернула шторы, пожелала спокойной ночи и ушла. Я провалилась в сон быстро — сказалась нервная неделя.

Проснулась я от того, что кто-то тяжело дышал надо мной.

Открыла глаза — и чуть не закричала. Надо мной нависала огромная тень. Мужская фигура, шатающаяся, с перегаром, от которого можно было консервировать огурцы. Пьяный мужик в расстегнутой рубахе пялился на меня мутными глазами и тянул руки к моему одеялу.

— Красавица, — просипел он. — Чего одна-то? Давай я тебя согрею…

Я дернулась, отползая к изголовью кровати. Сердце заколотилось как бешеное. В голове пронеслось: «Охрана! Где охрана⁈ Почему его пропустили⁈»

— Пошёл вон! — заорала я, хватая первое, что попалось под руку — подсвечник с тумбочки. — Убирайся, или я тебе башку проломлю!

Мужик заржал пьяным смехом.

— Ого, какая бойкая! Нравится! Давай, бей, я люблю погорячее…

Он шагнул ко мне, и я замахнулась подсвечником. Но ударить не успела.

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался вихрь — черный, яростный, горячий. Кейн схватил мужика за шкирку одной рукой, оторвал от пола и швырнул об стену так, что штукатурка посыпалась.

— Ты, — прорычал он голосом, от которого у меня кровь застыла в жилах, — сейчас умрешь. Медленно. И очень больно.

Мужик сполз по стене, завывая от ужаса. В глазах у него мгновенно протрезвело.

— Ваша светлость! Я не знал! Меня послали! Сказали, леди сама хочет! Сказали, что она… что она доступна! Я не знал, что она ваша!

— Не знал? — Кейн шагнул к нему, и от его сапог на полу оставались обугленные следы. — Теперь знаешь. Перед смертью.

— Кейн! — крикнула я, приходя в себя. — Остановись! Не убивай его здесь! Это ловушка!

Кейн замер. Повернулся ко мне. В его глазах полыхало такое пламя, что мне стало страшно. Настоящее драконье пламя.

— Что ты сказала?

— Это ловушка, — повторила я, пытаясь унять дрожь. — Изель подослала его. Чтобы опозорить меня. Если ты убьешь его здесь, в моей комнате, завтра весь город будет говорить, что я сплю с тобой и ты в ярости убиваешь моих любовников. Изель этого добивается.

Кейн смотрел на меня, и пламя в его глазах медленно угасало, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чего я не могла понять.

— Ты права, — сказал он наконец. — Ты права.

Он подошел к мужику, который уже обмочился от страха, и пнул его носком сапога.

— Встать. Пошел вон. Передашь той, кто тебя послал, что я знаю. И что я приду. А теперь вали, пока я не передумал.

Мужик вылетел из комнаты быстрее, чем я успела моргнуть.

В комнате повисла тишина. Я сидела на кровати, сжимая подсвечник, и пыталась отдышаться. Кейн стоял у окна, спиной ко мне, и молчал. Его плечи ходили ходуном — он пытался успокоиться.

— Ты как? — спросил он наконец, не оборачиваясь.

— Жива, — ответила я. — Спасибо.

Он резко повернулся.

— Спасибо? — переспросил он с какой-то странной интонацией. — Ты говоришь мне «спасибо»? А почему ты не закричала? Почему не позвала меня?

— Я… я не думала, — растерялась я.

— Не думала? — он шагнул ко мне. — Айрис, я чувствую тебя всегда. Если