Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова

что еле живая выползла. Потом присматривался долго. Присылал подарки, я к нему на выходные, как на работу летала. Все выспрашивал про холдинг. Кто о чем говорит, чем дышит. Я рассказывала. Подумаешь, секретики!

А когда полгода назад пожаловалась, что квартира уплывает из-под носа, Мустафа сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

— Хочешь выкупить бабкину квартиру у наследников, поработай. Я хорошо оплачу, — и назвал сумму, от которой я обалдела.

Деньги! Они все и решили, напрочь притупив совесть и стыд.

А на хера стыдиться? Откажись я, так кто-то другой согласился бы. А меня бы грохнули, чтобы планов Мустафы не выдала.

А так… И квартира моя, и Нинкина должность, и Коля. Все мое!

Захожу в номер-люкс, где живу с Мустафой, и чувствую себя настоящей роковой женщиной. Как Мата Хари.

— Ты совсем обалдела? — подскакивает он ко мне. — Из тебя херовая актриса, Мария. Какого ты к Зорину обниматься полезла? Что такое язык тела — понимаешь?

Тыльная сторона ладони натренированным движением бьет по моей щеке. Золотой перстень больно врезается в кожу лица.

— Мустафа, миленький! — закрываюсь руками и вскрикиваю от боли. — За что?

Так бьют только рабов и наложниц. И вероятно, Мустафа преуспел в этом. На автомате отлетаю назад.

— Стоять, — тянет меня к себе Мустафа. — Если ты не соображаешь, я объясню. — Больно сжимает мое лицо толстыми как сардельки пальцами. — Сюда иди, — тянет к журнальному столику, на котором стоит ноутбук. — Вот, видишь мужика за стойкой? Он из интерпола. Как думаешь, он просто так зашел, кофе попить? Да за тобой следили, дура. Зорин не так прост, как кажется…

— Мустафа, миленький, — причитаю, падая на колени. Деваться мне некуда. Только лебезить и пресмыкаться. Сама эту дорожку выбрала. Но и другого шанса заполучить квартиру в центре Питера у меня нет, и не будет.

Прости, Нина, но каждый выкручивается, как может.

— Иди сюда, — притягивает меня за шкварник, не давая подняться с колен. Ползу по мраморной плитке и тотчас же оказываюсь между толстых мужских ног.

— Давай, поработай. От тебя только одна польза. Сосешь хорошо, — ведет по мои губам большим пальцем. Расстегивает штаны. Трясущимися руками вынимаю толстый здоровый член. Вбираю его губами и стараюсь. Очень стараюсь. Мустафа в гневе страшен. А мне бы в Россию выбраться. Сейчас точно не должен прибить… А там остынет обязательно.

— Чтобы я тебя рядом с Зориным не видел, Мария, — рычит он, запрокинув голову на спинку дивана. — Если сообщат, пощады не жди.

— Ммм, — мычу заискивающе, а в глубине души ржу в голос. Какой же дурак Мустафа. Балбес просто! Надо только отсосать хорошенько, и он на все готов. Бабла даст, велит Беляеву назначить меня на Нинкину должность.

А к Коле я пока соваться не собираюсь. Лишнее это. Пусть погорюет сам. Перегорит со временем. Пусть с бабой какой-нибудь схлестнется, и вот тогда мы с ним случайно встретимся. Через год…. О Ниночке поговорим… Тогда и Мустафа бросит меня и исчезнет с горизонта. Найдет себе новую девочку.

— Ты все поняла? — стягивает больно волосы. — Еще одна выходка, Мария…

«Ни за что!» — с членом во рту умудряюсь мотать головой и сама себе удивляюсь. Актриса, блин.

— Иди сюда, — снова приказывает Мустафа. Значит, полегчало мужику. Сейчас пошпилит и отпустит. Надо хоть отоспаться перед вылетом.

Но в этот раз у Мустафы на меня другие планы. Он берет меня снова и снова, словно виагры наелся. Или у него от нервяков либидо поднялось?

— Тебе лучше уволиться из конторы и переехать в Петербург, — выговаривает он, заставляя меня встать на четыре кости.

— А как же… — выгибаясь, вспоминаю о должности главного закупщика.

— Обойдешься. Ты не потянешь, Мария. И сама себя выдашь. Поэтому вали в Питер, и носа оттуда не показывай.

— А ты? — выгибаюсь кошкой.

— К тебе приеду, — удерживая меня за бедра, вторгается внутрь Мустафа. — Свою фирму откроем. Будем Беляшу оборудование продавать. Или кто там вместо него останется, — смеется он, вбиваясь.

— Как скажешь, — только и могу вымолвить, когда пальцы Мустафы сжимают мою грудь.

Сглатываю подступившие слезы и уговариваю себя. Не все сразу, Манечка. Не все сразу. Сначала бабкина квартира. Затем работа, а потом уже Коля. Все у тебя получится, девочка. Иначе и быть не может.

— Мой человек порешал с нотариусом. Сейчас сброшу тебе контакт. Оформят все задним числом. Скажем, июлем прошлого года. И деньги передадут другой стороне в момент отказа от наследства. Ни о чем не беспокойся, девочка, — упав рядом, машинально елозит ладонью по влажным складкам.

— Спасибо, миленький, — трусь задницей о бедра Мустафы. — Ты обо всем всегда думаешь… За всех… Жеребец мой…

— Если залетишь, ребенка я заберу, — роняет он жестко. — У нас так принято. Дети должны жить с отцом…

— Хорошо, как скажешь, — мурлычу, не желая спорить.

Прикусываю губу, стараясь не расхохотаться. Вот же дебил! Ну какие мне дети? Нафиг они нужны? Аборт сделаю. Этот дурак ничего не узнает.

— Надо к Беляеву зайти. Он там живой еще? — как только Мустафа меня отпускает, натягиваю трусики.

— Под капельницей лежит. Лучше не беспокоить. С ним сиделка. В Москве сдаст жене, — объясняет устало. — А ты другим рейсом лети, — велит он и упирается в меня жадным взглядом. — Иди сюда, — бросает свое коронное. — И трусы сними, а то порву. Я еще не закончил с тобой.

Послушно исполняю все указания. Возвращаюсь в постель и прекрасно знаю, что завтра не смогу ни стоять, ни сидеть.

— Он ее точно не найдет? — спрашиваю, обнимая Мустафу.

— Нет. Об этом можешь не волноваться, Мария. Ее стерли, — объясняет, не называя по имени. — Нет больше никакой Нины Зориной. И не будет никогда…

— Убили? — выпаливаю в ужасе.

— Нет, зачем? Она жива. Уже в гареме одного уважаемого человека. У него постоянно свербит в одном месте. Своего рода психическое расстройство. Ему понравится усмирять ее и шпилить, — усмехается он, наваливаясь на меня. — Средства защиты наш добрый друг не признает, поэтому твоя бывшая подруга скоро превратится в примитивную вечно беременную самку.

— Правда? Я за нее рада! — подхватываю я, раздвигая ноги. И хохочу в голос. Будто последний раз. — Как же удачно все складывается, Мустафа! Давай шампанского выпьем!

Глава 22

Нина

Сколько времени прошло, как меня украли, не знаю.

Даже не понимаю, когда день сменяется ночью. В каменном мешке нет окон. Под низким потолком денно и нощно мерцает красная лампа. Давит на глаза, путает сознание.

Укутываю голову плотной тряпкой, служащей мне покрывалом, и только так засыпаю. Но ненадолго. Сначала одолевают