Не лги, предатель! - Настя Ильина

— Так, — сказала она, наконец, возвращая бумаги. — Значит, так. Штраф за опоздание я всё равно оформлю. Потому что сегодня ты пришла не вовремя по моим правилам. А переработку… получишь. Всё по закону.

— Договорились, — кивнула я. — Разрешите идти на кухню?

Раиса Викторовна махнула рукой, и я, сохраняя достоинство, направилась в святая святых. Но за спиной чувствовала её взгляд — тяжёлый, недовольный, изучающий.

На кухне меня встретили напряжённые лица поваров. Марат подскочил сразу.

— Шеф, вы чего с ней так? Она же мать владельца! Уволит ведь!

— Не уволит, — ответила я, натягивая фартук. — Во-первых, я ничего противозаконного не сделала. Во-вторых, она только пришла, ей нужно показать, что мы не рабы, а профессионалы. А в-третьих… — я усмехнулась, — Волконский меня лично просил за рестораном присмотреть. Так что если она меня уволит, то он примет обратно…

— А вы та ещё штучка, шеф, — восхищённо покачал головой Игорь.

— Я просто знаю свои права, — пожала я плечами и включила плиту. — Работаем, ребята. Покажем ей на что мы способны!

Повара восторженно захлопали в ладоши, и работа закипела. А у меня в душе пульсировало странное чувство — азарт, смешанный с опасением. Мать Волконского явно не из тех, кто прощает дерзость. Но и я не из тех, кто позволяет себя топтать. Посмотрим, кто кого.

Глава 14

Рабочий день ничем не отличался от остальных: всё шло своим чередом. Я металась между плитой, разделочными столами и холодильниками, успевая контролировать каждый процесс. Руки делали привычное дело, мысли были заняты соусами и специями, и я почти забыла о существовании Раисы Викторовны.

Почти.

— Шеф, — позвал меня один из официантов, заглядывая на кухню. — Тут вам кое-что доставили.

Я оторвала взгляд от кастрюли и обомлела. В дверях стоял курьер с огромной корзиной цветов. Там было всё — розы, лилии, хризантемы, какие-то невероятные экзотические бутоны, названий которых я даже не знала. Корзина была такой большой, что курьер еле её удерживал.

— Это мне? — удивлённо переспросила я.

— Вам, — подтвердил он. — Распишитесь.

Я расписалась, приняла корзину и почувствовала, как на меня смотрят все повара. Марат присвистнул. Игорь одобрительно хмыкнул. Близнецы зашептались.

— Шеф, а вы шалунья, — подмигнул Марат. — Это от кого такой подарок?

— Понятия не имею, — честно ответила я, ставя корзину на свободный стол.

Я порылась в цветах и нашла прикреплённый конверт. Внутри была открытка с короткой надписью:

«Спасибо, что спасла вчерашний банкет. Мне уже обо всём доложили. Цветы для дерзкого шеф-повара. Д. Волконский».

Я улыбнулась. Несмотря ни на что, приятно.

— От босса, — пояснила я поварам. — За вчерашнее.

— Ого! — Марат подошёл поближе, разглядывая корзину. — А он умеет благодарить. Это ж сколько денег стоит…

— Работайте, — оборвала я, но улыбку спрятать не смогла.

Я уже собралась отнести цветы в кабинет, чтобы они не мешались на кухне, как дверь распахнулась, и в проёме возникла Раиса Викторовна. Её взгляд мгновенно упёрся в корзину.

— Это что такое? — спросила она ледяным тоном.

— Цветы, — спокойно ответила я. — Если вы не заметили.

— Я вижу, что цветы, — отрезала она. — Я спрашиваю, что они делают на моей кухне? И от кого?

Я вздохнула. Ну начинается.

— Это личное, Раиса Викторовна.

— Личное? — её брови взлетели вверх. — На рабочем месте? В рабочее время? Ты вообще понимаешь, что это нарушение дисциплины? Сотрудники не должны получать личные подарки во время работы, это отвлекает от процесса! К тому же тащить личное на кухню — верх безумия. Я оформлю тебе ещё один штраф!

Повара замерли, переводя взгляды с меня на Раису Викторовну. На кухне повисла напряжённая тишина.

А я вдруг рассмеялась.

Не громко, не вызывающе — но искренне. Потому что ситуация была абсурдной до невозможности.

— Раиса Викторовна, — сказала я, всё ещё улыбаясь, и протянула ей открытку. — Прочитайте. И если вы решите оштрафовать меня за этот подарок, то вам придётся объяснять своему сыну, почему вы наказываете сотрудника, которого он лично благодарит за спасение банкета.

Она взяла открытку, пробежала глазами по строчкам. Её лицо дёрнулось. На нём отразилось множество эмоций: сначала удивление, потом досада, потом снова маска ледяного спокойствия.

— Это ничего не меняет, — процедила она, возвращая открытку. — На рабочем месте не место личным отношениям.

— Передайте это своему сыну, — пожала я плечами. — Скажите, что это запрещено, пока вы заменяете его в ресторане. А цветы, — я погладила один из бутонов, — выкидывать не буду. Они слишком красивые.

Раиса Викторовна побагровела. Челюсти сжались так, что я почти услышала скрежет зубов.

— Ко мне в кабинет, — выдохнула она. — Немедленно.

Я поставила корзину на пол, вытерла руки и последовала за ней. Повара провожали меня взглядами, полными тревоги. Марат даже шагнул вперёд, но я покачала головой — не надо, сама справлюсь.

Кабинет Волконского — теперь временный кабинет его матери — встретил меня стерильной чистотой и запахом дорогих духов. Раиса Викторовна села в кресло, которое явно заняла по праву сильной, и уставилась на меня.

Я стояла напротив, сложив руки на груди, и ждала.

Она молчала. Сверлила меня взглядом, будто пыталась прожечь дыру. Я молчала в ответ. Игра в гляделки, только ставки выше.

— Значит так, — начала она наконец, и голос её звучал жёстко, как сталь. — Я скажу тебе прямо, без дипломатии. Такая девка как ты моему сыну не пара.

Я моргнула. Вот это поворот.

— Простите?

— Ты всё прекрасно услышала, — отрезала она. — Я всё про тебя узнала. Шеф-повар, без связей, без денег, без рода-племени. Да ещё и рыжая, — она скривилась, будто это было самое страшное оскорбление. — А я рыжих терпеть не могу. Никогда не терпела и не буду. К тому же замужняя! Какой позор!

Я слушала и поражалась. Каменный век какой-то. Будто не в двадцать первом веке живём, а в средневековье, где матери выбирают сыновьям невест по цвету волос и толщине кошелька их родителей.

— Рядом с моим сыном будет та девушка, которую я ему выберу, — продолжила Раиса Викторовна. — Достойная, из хорошей семьи, с воспитанием и манерами. А не какая-то повариха, которая шагу не может ступить без скандала.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает. Не обида, нет. Скорее усталое раздражение. Сколько можно? Сначала муж-предатель, теперь мать босса, решившая, что я покушаюсь на её драгоценного сыночка.

— Раиса Викторовна, — сказала я спокойно, когда она замолчала, переводя дух. — Вы знаете, я понимаю вашу позицию. Честно. Любая мать хочет для сына лучшего. Но у меня к вам встречный вопрос: вы уже донесли эту позицию до вашего