Развод. Разбитые мечты - Марго Лаванда

Габриэль взглянул на меня с привычной сдержанностью и ответил:

— Кира свободна делать все, что захочет.

Это прозвучало почти вызывающе. Как будто дал понять: он не держит. Не ограничивает. Но внутри я ощутила щемящее ощущение. Нет, все же держит. Не словами. Не запретами. А чем-то другим. Своим присутствием. Своим взглядом.

Тем, как он держал на руках мою дочь.

Мою. Не его. Но она улыбалась ему. И он улыбнулся ей в ответ.

И мне стало страшно от того, насколько легко можно начать хотеть, чтобы все это было по-настоящему.

Глава 21

Следующее утро началось обыденно. Я спустилась на завтрак в своём привычном, почти домашнем ритме: волосы собраны, без макияжа, усталость в глазах от ночного укачивания Арины, и все же, внутри я ощущала покой. Это было странное чувство, непривычное для меня.

Кухня была наполнена ароматом кофе и хрустящих тостов.

Габриэль сидел за столом, собранный, в белой рубашке, без пиджака, рукава закатаны. Он сосредоточенно что-то читал на планшете. Не сразу меня заметил, а я замерла, не могла оторвать взгляда. Наконец он поднял голову.

— Доброе утро, Кира, — отреагировал на мое появление.

— Доброе…

Затем вытащил из внутреннего кармана что-то и положил передо мной на стол.

— Это тебе.

Я посмотрела на тонкую карту — золотая, с выгравированной фамилией. Симон.

— Что это? — спросила тихо, хотя ответ был очевиден.

Габриэль отложил планшет, посмотрел на меня спокойно, как будто это само собой разумеется:

— Насколько я помню, ты идешь с Мариной по магазинам.

— Но я… — я чуть не рассмеялась. — Я не собиралась покупать ничего для себя. Марина попросила дать ей несколько советов. Я просто посмотрю. Не собираюсь тратить твои деньги.

Вздыхает коротко, сдержанно, как будто я снова сказала что-то глупое:

— Кира. Это бессмысленно. Ты в любом случае что-то увидишь. И купишь. Пусть не для себя, для Арины, ок?

— Я не хочу быть ничем тебе обязанной! — произношу упрямо, отодвигая от себя карту. И чувствую стыд. Он защищает нас. Оберегает. Заботится. А я…

— Ты мне ничем не обязана, — отвечает холодно. В его голосе нет раздражения, только неумолимая твердость. — И мне не нужно, чтобы ты экономила на себе из принципа. Возьми. Это не обсуждается.

Я взяла. Просто потому что спорить не имело смысла. Но когда он вновь уткнулся в планшет, я задержала взгляд на карточке у себя в руке.

Может, потратить все подчистую? Спустить на бестолковые туфли, духи, платья, которые даже не стану носить. Потратить — и потом сказать ему: «Ты хотел, чтобы я жила на твои деньги? Вот, живу. Как умею». Что-то внутри болезненно отозвалось.

Месть?

Испугалась своей мысли. Неужели я стала настолько плохим человеком, что допускаю подобное? Габриэль этого не заслуживает. Пусть и не спросил моего мнения, а заявил, как должно быть… Но ведь он не жестокий. Не циничный. Совсем не похож на своего брата! Он не угрожает, не контролирует, не лезет. Он просто… рядом. Надежный, как стена, как щит. Я не понимаю, от чего он меня защищает, но иногда мне хочется поверить, что это все не обман.

Что он хороший.

Но именно поверить в это — то, чего я больше всего страшусь!

Поверить и снова ошибиться жестоко.

Убираю карту в сумочку, все еще не решив, буду ли пользоваться ей.

— Спасибо, Кира.

— За что? — резко вскидываю на него взгляд.

— Что выполнила мою просьбу. Почти не сопротивлялась, — улыбается еле заметно. Он был все так же спокоен, поглощен работой.

Он проверяет меня? Издевается?

Габриэль встает со своего места, направляется ко мне. Я замираю как испуганный кролик. Цепенею буквально.

На мгновение мне показалось… Что прикоснется. Но он просто прошел мимо.

А я ощутила… Обиду? Разочарование?

Поймала себя на мысли: он даже не смотрит на меня как на женщину. Не прикасается. Будто я — просто функция. Мать Арины. Домашняя тень.

И сразу — стыд. Неужели я жду, чтобы он прикоснулся?

Мысли закрутились. Оплели меня цепко, не давая выдохнуть. Почему мне вообще это важно? Почему я думаю о том, интересна ли я ему как женщина?

Габриэль давно ушел, а меня продолжает трясти. Я вся горячая, в испарине. Меня страшат собственные мысли!

* * *

Я пересеклась сегодня с Мариной буквально на час, она позвала попить кофе. Мы встретились в небольшом кафе, очень уютном, утопающем в зелени. Мы взяли по капучино и пирожному с фисташковым кремом — невероятно сладкое и воздушное. Марина как всегда, щебетала без умолку: рассказывала про детские поделки, про ворчание мужа, подругу, которая разводится, и обязательно пару сплетен о звездных гостях недавнего приема. Я слушала, кивала, смеялась, но все время смотрела на часы. Няня должна была идти к врачу, и я пообещала вовремя забрать Арину из парка.

— Ладно, значит наш шопинг в силе? — уточнила Марина.

— Конечно. Мне пора, извини.

— Я заплачу, беги.

— Ну что ты.

— Серьезно! Я угощаю! Не спорь!

Уже на подходе к скверу, в котором мы обычно гуляем, я заметила знакомую коляску. Елена стояла рядом, разговаривала по телефону. Я чуть замедлила шаг… и в этот момент все изменилось.

Какой-то мужчина с резким движением толкнул Елену, она вскрикнула, полетела на траву. Негодяй рванул на себя коляску. Я сначала не поверила глазам. Он… склонился над ребенком!

— Эй! — закричала, завизжала. — Что вы делаете? На помощь, полиция, спасите!

Слева и справа от меня тут же появились двое мужчин. Один из них — охранник. Куда он смотрел? Почему не был рядом с Еленой?

Появились еще прохожие, компания подростков.

— Стоять! — все бросились к нападавшему.

Он успел толкнуть коляску, она резко накренилась и едва не упала набок. Сердце оборвалось. Но няня, сбитая с ног, уже поднималась и успела схватить ручку, удержала ее, прижавшись всем телом.

Мне казалось, я бегу как в замедленной съемке. Ноги не мои будто. Пронзительный детский плач. Это самые страшные минуты моей жизни. Как не остановилось сердце? Я не понимала…

Бросилась к плачущей малышке. Руки так дрожали, что страшно было брать ее. Но я прижала ее к себе.

— Все хорошо, малышка, мамочка здесь, — шептала я, прижимая дочку, чувствуя, как стучит ее крошечное сердечко. Мое же едва не пробивало грудную клетку. — Все хорошо… все уже хорошо…

— Он подбежал так неожиданно… — задыхаясь сказала Елена. — Я даже не сразу поняла, что происходит. Господи, как я испугалась!

Прохожие вызвали полицию, и даже скорую, на всякий случай. Негодяю все же удалось убежать. Одного