Развод. Разбитые мечты - Марго Лаванда

Габриэль вздыхает. Мы встречаемся взглядами. Он смотрит серьезно и внимательно.

— Я не оставлю вас здесь одних. Поедем все вместе. Извини, но это не обсуждается.

Вздрагиваю. Меня буквально обдает холодом. Нет, это немыслимо!

— Я и Каролина — в одном доме? — даже губы дрожат. — Это плохая идея. И ты сам это отлично понимаешь.

Габриэль прикрывает глаза на секунду.

— Кира, я слишком устал и вымотан, чтобы спорить Другого варианта нет. Прости.

Я хотела что-то сказать. Хотела возразить. В голове вспыхивали десятки аргументов. И самый главный из них:

Я и Каролина в одном доме? Это однозначно может плохо кончиться.

Но увидела глаза Габриэля и ничего не смогла произнести. Не знаю почему. Я видела — и он не рад этой перспективе.

Может быть именно в этот момент я поверила полностью и безоговорочно, что он помогает мне. Оберегает. И я не хочу добавлять ему проблем своими протестами.

Он ведь теперь единственный сын. Единственная опора своей матери.

Я сделала шаг ближе. Кивнула.

— Хорошо. Как скажешь.

— Спасибо, Кира.

— А что там… С этим нападением?

— Я все решил. Больше тебя не тронут. Но это не значит, что я отпущу тебя прямо сейчас, — добавляет быстро. Смотрит цепко. Остро.

— Ты голоден? Хочешь, что-то разогрею?

— Нет. Надо выспаться, — покачал головой. — Спокойной ночи, Кира.

— Спокойной, Габриэль.

Мое сердце снова гудело тревогой.

* * *

Дорога казалась бесконечной. Я смотрела в окно машины, как за стеклом мелькают деревья, пыльные поля, редкие домики, и чувствовала, как в груди нарастает напряжение. Никак не получалось расслабиться. С Каролиной у нас всегда были крайне сложные отношения.

Вскоре мы свернули с шоссе и подъехали к дому: белый фасад, широкое крыльцо, ухоженный сад, цветы в горшках. Почти идеалистичная картинка. Но стоило пройти через дорожку к веранде, как расслабленность быстро развеялась.

На крыльце стояла Каролина. В светлом кардигане, с пледом, накинутым на плечи, на руке гипс. Единственное, что напоминало о ее падении. Все остальное в ее виде было идеально. Прическа, одежда, безупречный макияж.

— Вы все-таки приехали, — бросила сухо, даже не удостоив меня взглядом.

— Здравствуйте, Каролина, — я решила быть вежливой, но внутри все сжималось.

Она демонстративно вздохнула и отвернулась, хромая на ступеньке так, будто сломала не руку, а ногу.

Габриэль молча помог ей войти в дом, даже не взглянув на меня.

Я, прижав к себе Арину, шагнула за ними, чувствуя себя чужой, даже более чужой, чем в первые дни в его доме.

Следующие три дня пролетели достаточно быстро, хотя я с трудом привыкала. Я словно оказалась внутри чужой жизни, чужого распорядка и правил.

А еще Каролина капризничала: ей не так подали подушку, не так поставили чайник, она то мерзла, то ей было душно, то жаловалась, что за окном поют птицы слишком громко. У нее была помощница, Зоя, пожилая строгая женщина с неизменным высоким пучком на затылке.

Она не реагировала на психи своей подопечной. Молча делала, что нужно. Я же в такие нервные моменты уходила с Ариной в сад, чтобы хоть немного выдохнуть.

Здешний сад был прекрасен. Ухоженный, очень красивый и уютный. Очень много цветов. В том числе в горшках, расставленные по всему саду. Гамак на дереве. Шезлонги возле небольшого бассейна. Я бы сочла это место райским, если бы не взгляды и ехидные замечания Каролины.

Глава 24

Впрочем, я понимала, что мы никогда не подружимся, так что просто старалась избегать эту женщину. Не реагировать на ее выпады. Мы никогда не сможем мирно сосуществовать. Это все временные трудности, надо просто перетерпеть.

При Габриэле Каролина все же вела себя достаточно сдержанно. А он, как ни удивительно, никуда не уезжал. Вел дела дистанционно, все утро сидел в кабинете за ноутбуком, потом уделял время матери.

Я потихоньку осваивалась на новом месте. Здесь на самом деле было очень уютно и красиво. Дом утопал в зелени, по фасаду тянулся дикий виноград, плотно обвивая веранду и деревянные перила. Яркие пятна цветов: розы, лилии, дельфиниумы, были разбросаны в хаотичном, но каком-то живом, естественном порядке. Воздух наполняли ароматы трав, цветущих кустарников, пряной сырости земли.

Сам дом выглядел теплым, не современным, но ухоженным. Кремовые ставни, плетеные кресла на веранде, легкие занавески, трепещущие на сквозняке. Все дышало уютом, если бы не ощущение чужой территории.

Сад, несмотря на красоту, был в запущенном состоянии. Кое-где клумбы заросли сорняками, у некоторых цветов явно истончились стебли, им не хватало солнца. Пару кустов роз перекосило, было видно: их давно никто не пересаживал. Здесь все еще оставалась жизнь, но она требовала внимания.

Мне нужно было чем-то занять руки. Остановить бесконечный поток мыслей, тревог, взглядов Каролины.

Утром следующего дня я спросила у свекрови:

— Каролина, я подумала, вы не против, если я немного займусь садом? Прополю клумбы, пересажу кое-что…

Она обернулась через плечо. В ее взгляде скользнуло что-то похожее на презрение, но потом она просто поджала губы.

— Делай, что хочешь, мне все равно.

— Спасибо.

Более приветливого ответа я точно не ждала.

Я села возле заросшей клумбы, провела ладонью по прохладным листьям, и впервые за долгое время почувствовала покой. Арина сладко спала в своей коляске неподалеку.

Я же вытаскивала сорняки, и как будто с каждым вырванным стеблем уходила тревога.

На третий день пребывания здесь я настолько расслабилась, что уснула днем вместе с дочкой на кровати в выделенной нам комнате. Проснулась, и не увидев рядом малышки, запаниковала. Сердце сжалось — где она? Вскочила, вся вибрируя от напряжения и паники.

Но, выглянув в окно, увидела, как Габриэль сидит в шезлонге с Ариной на руках. Кажется, даже что-то рассказывает ей…

Мое сердце затрепетало в груди.

Я ощутила одновременно и тепло, и боль, и страх…

Босая, выбежала на улицу, даже не подумав переодеться. Трава была прохладной, мягкой, а сердце все еще стучало где-то в горле. Габриэль сидел в шезлонге под раскидистой яблоней. Арина устроилась у него на груди, обняв его рубашку крошечными пальчиками, и уже начала клевать носом от усталости.

Он поднял на меня взгляд.

— Кира? Почему ты босиком? Замерзнешь.

— Я проснулась и дочери не было рядом… — мне трудно говорить.

— Прости, — произносит с сожалением. — Она начала хныкать. Я зашел, ты так сладко спала. Не хотел будить. Просто подумал, что немного подержу ее. Не подумал, что напугаю тебя.

Я остановилась в паре шагов. Мне казалось, что даже губы дрожат.

— Конечно, я испугалась. Я заберу Арину…