Развод. Разбитые мечты - Марго Лаванда

— Да, я все слышала. И мне жаль, что я стала таким неудобством для вас.

— Кира… Ты не понимаешь…

— Не говори ничего! Мне нужно уехать! Я слышала, что все проблемы позади! Нам больше нет нужды оставаться в браке, не так ли? Значит, давай подпишем бумаги о разводе. Ты же мне их показывал. Они есть в наличии! — выпалив все это, стою, не в силах пошевелиться.

— Не будет никакого развода! — мрачно заявляет Габриэль.

Эти слова пронзают меня насквозь, оставляя внутри пустоту и одновременно неясную, тревожную надежду. Совершенно ничего не понимаю!

Между нами повисло нечто важное, невысказанное, но очень настоящее. И вдруг, совершенно не вовремя, чувствую влагу на платье. Молоко начало подтекать, пятно расползалось по платью. Сердце бешено забилось, охватило смущение, будто вся моя уязвимость вдруг стала видна на показ. Всхлипнув, убегаю в свою комнату.

Глава 27

Сгораю от стыда. Щеки пылают так, словно меня выставили голой посреди площади. Господи… Почему я так неловкая? Почему все сразу? Стыд, страх, и это проклятое пятно на груди. Вспоминаю взгляд Габриэля, он будто видел меня насквозь. Щеки горячие, в глазах стоят слезы.

Прячу лицо в ладонях. А потом внезапно приходит осознание, и ужас, почти физический.

Я влюбилась. Безоружно, глупо, стремительно. В мужчину, для которого я была всего лишь вынужденным звеном в сделке. Ну конечно. Этого мне только не хватало!

После всего что было, что пережила…

Думала, что это невозможно.

Что от романтических глупостей я точно защищена.

И ошиблась.

Так глупо!

Слышу громкий хлопок. Вздрагиваю, как от выстрела. Бросаюсь к окну. Нет… Опять? Неужели она все еще не успокоилась?

На дорожке вижу Каролину. Она несется к калитке, в руках большая дорожная сумка. Иногда я думаю, что в этой женщине погибла большая актриса. И, хотя я слишком далеко, но чувствую ее ярость. Вот она замирает, оборачивается, взгляд впивается в мое окно.

— Пусть тебе будет стыдно, мерзкая девка! — выкрикивает. Голос ее режет воздух, как нож по стеклу. — Ты выгнала меня из моего собственного дома!

Я отшатываюсь, закрываю занавески. Я ничего ей не говорила. Не просила ее уехать. Но как обычно я у нее во всем виновата.

Тихо хныкает Арина. Малышка ворочается в кроватке, будто почувствовала все это напряжение, витающее в воздухе. Резко разворачиваюсь, подхожу, беру дочку на руки.

— Тише, девочка моя, тсс… — шепчу, укачивая, стараясь успокоиться, найти хоть крошечную точку равновесия в этом мире, который с каждым днем становится все более зыбким. Маленькие пальчики цепляются за мою рубашку, и в груди сжимается что-то теплое и ноющее.

Слезы снова подступают, но я не позволяю себе раскиснуть. Я должна быть сильной.

Даю Арине попить, глажу по головке, шепчу едва слышно песенку, которую когда-то пела мне мама. Дыхание малышки выравнивается, веки постепенно смыкаются. Наконец я укладываю ее обратно в кроватку, и чуть слышно выдыхаю. Тишина.

Но не успеваю даже перевести дух, как раздается осторожный стук в дверь. Мгновенно все сжимается внутри. Я не жду никого. Не хочу сейчас ни с кем говорить.

Подхожу к двери и приоткрываю ее. Габриэль.

Он стоит, опершись рукой о косяк. Под глазами тени, лицо напряжено. Он выглядит изможденным и решительным одновременно. Его губы плотно сжаты, а в глазах огонь, от которого становится горячо внутри.

— Можно поговорить с тобой? Недолго, — спрашивает тихо. Голос немного хриплый.

Я автоматически хочу отказаться. Все еще звенит в ушах от сцены с его матерью, от собственных эмоций. Хочется просто лечь рядом с детской кроваткой, смотреть на дочь и забыть обо всем остальном, хоть на время. — Извини… Поговорим позже. Я же вижу, как ты устал.

— Это важно, Кира. Прошу тебя.

Я колеблюсь, а потом нехотя отступаю на шаг. — Хорошо. Только недолго.

Мы идем в гостиную. Он чуть позади, я слышу его шаги и чувствую, как напряжение пульсирует между нами. Комната погружена в полумрак, только ночник в углу дает мягкий свет.

— Я тебя слушаю…

Он смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. Его взгляд обжигает, пронзает, будто хочет сказать сразу все, что не было сказано за эти недели. Но Габриэль молчит, а я не могу выносить этой тишины.

— Раз все проблемы решены, думаю, будет правильно нам уехать… и оформить развод. Ты сам говорил, это все было временно. Теперь в этом нет необходимости. Я не хочу быть обузой. И эта Ольга…

— Кира, замолчи, — прерывает меня. Его голос напряженный, почти срывающийся. Он делает шаг ко мне. Я рефлекторно отступаю назад, но уже поздно.

Он обхватывает мою талию и резко, отчаянно прижимает меня к себе. Его губы накрывают мои, прерывая поток слов. Замираю, сердце перестает биться. Это не мягкий, не робкий поцелуй. Настойчивый, полный ярости, страсти, смятения. Как удар током.

Я не могу сопротивляться, хотя только что говорила о разводе. Но на самом деле ждала именно этого. Наверное, с первой секунды, как Габриэль оказался передо мной в том маленьком детском магазинчике, я поняла, что пропала.

Его ладони скользят по моей спине, крепко, жадно, как будто он хочет убедиться, что я действительно здесь. Что я не исчезну. Он отрывается от поцелуя на секунду.

— Все еще не понимаешь, Кира? Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу, чтобы ты разводилась со мной.

Глава 28

Пытаюсь отдышаться. Сказать что-то. Но он снова касается моих губ, теперь нежно, едва заметно. — Ты нужна мне. Ты и Арина…

Совершенно теряюсь! Не ожидала такого. Я давно не чувствовала себя такой нужной, такой… любимой. Нет, я уже давно не верю в сказки.

— А как же твоя мать? Ольга? Все, что…

— К черту всех, Кира. Я слишком долго жил по чужим правилам. Я больше так не могу.

И меня отпускает. Позволяю себе просто чувствовать. Прижимаюсь к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Чувствую, как колотится его сердце, в том же бешеном ритме, что и мое. Мы стоим посреди темной гостиной, в этом зыбком пространстве между прошлым и будущим, и я знаю — это не игра. Не условие. Не часть сделки.

Это то что нужно нам обоим, чтобы стать наконец счастливыми.

Мы снова сливаемся в поцелуе. Габриэль терзает мои губы жадно, властно. У меня кружится голова. Он вдруг отстраняется. Я едва успеваю вдохнуть, как наклоняется ближе, пальцами мягко приподнимает мой