Алиса. Не моя сказка - Марина Зимняя

— Уходи… — а сама еще крепче его обнимаю.

Он отрицательно мотает головой.

— Я тебя никогда не прощу, — руки продолжают обвивать его. А слезы предатели льются и льются.

— Расстанься с ним, — шепчет мне на ухо.

Отстраняюсь от него, разомкнув кольцо рук. Прилипаю к двери. Ладонью показываю, чтобы больше не приближался.

— Наши отношения с Яром тебя не касаются, — шмыгаю носом.

— Не расстанешься?

— Нет.

— Как знаешь… — Юра щелкает замком и толкает дверь. Пропускаю его, сделав шаг в сторону. Ложусь спиной на стену. Слышу, как хлопает входная дверь. Выглядываю в комнату. Вероника сидит на стуле и хлопая глазами произносит:

— По-моему, пора будить второго братца из ларца… одинакового с лица.

Яр перевернувшись на живот продолжает дрыхнуть.

— Ты ведь не останешься с ним наедине?

Отрицательно мотаю головой.

— Во-о-от, а мне через полтора часа на работу.

15

— Ярик, прости меня! Ты самый, самый лучший! Ты замечательный! Я очень некрасиво с тобой поступила, — чувствуя себя самой настоящей дрянью. Рыдаю, обнимая Яра. — Прости! Это я во всем виновата!

Яр, не понимая, что происходит, осторожно гладит меня по спине.

— Лисен, ты что? Прекрати, — растеряно произносит он.

Вероника ушла в магазин. Я сама попросила ее выйти ненадолго. Разбудила Яра и, не долго думая, решила перед ним повиниться. У меня сердце рвется, глядя на него. Но я ничего не могу с собой поделать.

— Ты простишь меня? — пытаюсь заглянуть ему в глаза.

Яр растерян. Его взгляд бегает. Он то ли не может проснуться, то ли не верит, что все происходящее сейчас происходит на самом деле.

— Ты очень хороший… — теперь я глажу его плечи. И не решаюсь продолжить свою речь.

— Лис, я понял… — коротко улыбается. — Я очень хороший друг, — пытается высвободиться из моих объятий.

— Яр… — роняю лицо в ладони.

Нет, я не хочу, чтобы он меня жалел. Просто я на самом деле не могу остановиться. Давно меня не одолевали такие эмоции. А во всем виноват ОН. Ну зачем он разворошил мои раны? Зачем? Разумеется, Яр принимает мою истерику на свой счет. И снова ведет себя как настоящий друг. Приносит мне воду, помогает попить и не выбить зубы, клацающие по толстым стеклянным стенкам стакана.

— Лис, успокойся… Не нужно. Насильно мил не будешь. Я все понимаю, — гладит меня по голове. — Это ты меня прости.

Я поднимаю на него зарёванные глаза. Яр кривовато улыбается.

— Ярик, если ты перестанешь со мной общаться. Я все пойму. Можешь игнорировать меня.

— Ну что ты такое говоришь⁉ Прекрати! — обнимает меня за плечи. — Снова друзья? — заглядывает мне в глаза и улыбается. А мне от этого еще паршивей на душе становится. Это замкнутый круг какой-то…

* * *

— Тебе же нужно было на работу? — говорю Веронике, которая гладит меня по голове как мама.

— Да ладно. Там такая работа… Другую найду. Я сегодня первый день должна была выйти.

— Ну вот… Опять из-за меня у человека проблемы.

— Ой, да брось ты, — машет рукой она, — нашла проблемы. Она мне совсем не нравилась. Даже хорошо, что не пошла.

Я лежу головой у нее на коленях и рассказываю о злоключениях, случившихся со мной тем летом.

— Все началось с того, что я сильно поссорилась со своей лучшей подругой. Мы дружили с первого класса. Вот прям как посадили нас за одну парту первого сентября. Так мы и сидели до конца десятого класса вместе. Мы были абсолютными антиподами, что внешне, что по характеру. Но это не мешало нам дружить много лет. Карина была умницей и отличницей. В принципе, у внучки завуча не было возможности относиться к учебе спустя рукава. Я же всегда летала в облаках, думая только о театре и музыке. Гуманитарные предметы давались мне легко, благодаря развитой памяти и любознательности. А вот с точными было все очень тяжко. Огромного труда мне стоило напрячь мозг ради решения задачи или доказательства какой-нибудь теоремы. Тем не менее, время от времени мне удавалось получать четверки, но в целом по точным предметам у меня стоял твердый трояк.

— И что ты забыла на экономическом?

Пожимаю плечами.

— С Кариной нас объединяло одно общее увлечение. Мы обе с детства посещали театральную студию. Ее мама была бессменным худруком нашего небольшого театра. Неудивительно, что ей не редко доставались главные роли. Нет… Тамара Анушевановна не давала ей роли лишь потому, что она ее дочь. Просто Каринка действительно неплохо играла. Никто не мог упрекнуть ее в бесталанности. Но у нее был один недостаток — она совершенно не имела голоса. Но упорно не могла с этим смериться. Посещала занятия по вокалу, и так и эдак пыталась развить то, чего ей не досталось от природы. Мне же этого дара досталось с избытком. Я пела на всех мероприятиях детского дома творчества и школы, постоянно участвовала в конкурсах, чем несказанно радовала свою мамочку.

Тем летом Тамара Анушевановна загорелась идеей поставить мюзикл. Наша театральная студия была небольшой, но довольно популярной среди творческих детей и подростков. Мы играли в городской филармонии и даже ездили с гастролями. Недалеко, конечно, но это было очень интересно. Я понимаю, что все это кажется чем-то несерьезным и, может, даже глупым. Но для меня это была целая жизнь. Я просто на крыльях летала, когда слышала аплодисменты и чувствовала волнение перед выходом на сцену. Тебе точно все это интересно?

— Конечно… Рассказывай, рассказывай. Давай я тебе волосы заплету? Обожаю плести косички.

— Давай!

Я пересаживаюсь на пол и располагаюсь на ковре перед диваном. Подтянув ноги к груди устраиваюсь поудобнее, давая возможность Веро начать колдовать с моими волосами.

— Я так понимаю вы роль не поделили?

— Не совсем… С Кариной нас рассорило кое-что другое. В середине июня у нас отмечается день города. Само собой, в этот день выступает множество творческих коллективов. В тот день я пела романс.

— Романс? — удивленно переспрашивает Вероника.

— Ну да… Что ты улыбаешься? Мне мама его подобрала. Конечно слушали меня, наверное, только бабушки, но мне было все равно. Главное, что я была на сцене перед огромным количеством народа. И можешь мне поверить я запомнилась людям горазда больше чем все те, кто пел попсу. Я еще тогда одевалась так… ну как девушка из прошлого столетия. Я обожала платья, сарафаны у меня даже джинсовые шорты были с оборочками.

Копошение Веро в моих волосах неплохо успокаивает. Мой нервный срыв потихоньку