Мои две половинки 2 - Анна Есина

с тобой надо быть нежным, а, Сонь? — пожаловался на ушко и медленно потёрся об меня. — Я сдохнуть согласен в обмен на возможность засадить тебе по самые яйца.

— Я знаю, куда можно засадить, — Рома схватил меня за горло и выдохнул в губы. — Ты же отсосешь? В качестве моральной компенсации за свой наряд.

Я не понимала, обращается он к медсестре или заигрывает со мной. Заводилась от их грязных слов и нежных прикосновений.

Илья надавил мне на плечи, заставляя прогнуться. Рома положил руку на затылок, а другой поднёс член к губам.

— Давай, сестричка, порадуй меня перорально.

И пока я ублажала его губами, Илья вовсю шарил по мне ладонями и вжимался эрекцией в зад. Потом то же я делала для него, а Рома покусывал плечи и зацеловывал позвонки.

— Поставь её на колени, — тяжело дыша, попросил Илья. — Эта помада меня убивает. Тигра, прижмись губами к паху и посмотри на меня.

Я подняла взгляд и вобрала его до основания. Из глаз брызнули слёзы. Горло сдавило от естественного позыва. Илья чуть отодвинулся, давая мне вдохнуть, и почти с любовью попросил:

— Проглоти всё, моя девочка.

А сам размазывал по моему лицу слёзы и балдел.

Как только Илья успокоился, Ромыч нетерпеливо подхватил меня на руки и поволок в спальню. Разложил на кровати поверх пушистого белого покрывала, накрыл собой сверху и начал целовать. Медленно, неторопливо, именно так, как мне нравилось.

— Тормози, если будет больно. Я постараюсь очень нежно, — пообещал сразу после того как снял бюстгальтер и трусики. Чулки и туфли оставил.

Он и впрямь действовал деликатно. Я не боялась, но всё равно невольно напрягалась в ожидании какого-то спазма или острой боли. Илья лёг рядом. Вытянулся на боку, как сытый котяра, подпёр голову рукой и с интересом спросил:

— Тебе приятно, Сонь?

— Да-а-а-а.

— Он глубоко?

— Нет, наполовину, наверное.

— А я хочу быть глубоко в тебе.

Я выгнулась Ромке навстречу и скрестила ноги у него на пояснице.

— Тш-ш, не торопись, Сонь, — одёрнул Рома.

— А по-моему, она так просит, чтобы её хорошенько вздрючили. Ведь так, тигра?

— Боже, да-а-а-а.

— Бля-я, я ща тебя вышвырну из окна, бро.

— Смотри-ка, он тоже хочет перевернуть тебя на живот и хорошенько выебать. Давай скажем ему, что ты хочешь того же?

— Сука, — процедил сквозь зубы Ромыч и заткнул мне рот прежде, чем я озвучила все те вещи, которые рисовал в моей голове Илья.

Он держал моё лицо в своих ладонях и двигался так неспешно, что меня окутывало этой нежностью. А неподалёку чёрный немигающий взгляд прожигал насквозь. Длительное воздержание не пошло ему на пользу. Илья стал ещё агрессивнее и вместе с тем невыносимо прекрасным. Как искуситель, которому невозможно сопротивляться.

Не успел Рома разорвать поцелуй, как его место занял Илья, и я начала задыхаться по новой. Он целовал коротко, потом отстранялся, обгладывал до костей взглядом и снова толкался в меня языком.

— С-о-о-о-онь, — протянул на выдохе, — скажи ему, что хочешь меня. Пускай уступит место.

— Я хочу, — эхом повторила и вцепилась в Ромку. — Можешь жёстче. Правда, со мной всё хорошо.

Он и впрямь задвигался быстрее, но мне уже было недостаточно. Я горела тем ощущением, которое приходило крайне редко. Хочу обоих. Чувствовать, сжимать в себе и сходить с ума от наполненности.

— Ром, давай на бок, — попросила и отклянчила попу в сторону Ильи.

Он понял меня с полувзгляда. Сбросил с себя этот влекущий флёр, поцеловал в шею и прошептал:

— Можно и без этого, тигра. Я просто играюсь с тобой.

— Заигрался, — простонала, потому что Рома закинул на себя мою ногу и связал наши тела воедино. — Только не зверствуй.

— Тогда иди сюда, — он раскрыл объятия и позвал. — Хочу тебя трахать, а не миндальничать.

Я даже обрадовался такому повороту. Рома умел сделать всё настолько бережно, что дискомфорта вовсе не было. И вот они уже оба во мне, двигаются синхронно, осыпают ласками всё тело. Я выгибаюсь под поцелуи одного и дрожу от пальцев другого, что невесомо порхают над клитором и добавляют красок в эту палитру ощущений.

Сердце бешено стучит по рёбрам. В крови бурлит неистовое желание забыться. Мне так хорошо, что хочется кричать.

Срываюсь первой. Тело парализует от макушки до пяток. Это агония. Эйфория, которая не исчезает и спустя пару минут. Меня бьёт крупной дрожью и бросает в жар. Губы горят от поцелуев, а в животе бушует огненный шторм.

Мы долго лежали после. Бездумно водили руками, купались в довольных взглядах.

— Я сейчас скажу банальщину, — задвинул Рома начало речевки, которую все и без того знали.

— Пойдёмте жрать! — добавили мы с Ильёй хором и расхохотались в три горла.

Всё-таки я без ума от своих мужчин. И пускай жизнь с ними бывает той ещё шипучей отравой, большинство дней в году — это блаженство. То, о котором многие смеют только мечтать.

Глава 11

Что приготовить на ужин — самый постылый вопрос для большинства женщин, а мне ещё приходилось держать в голове список нелюбимых продуктов двух мужчин. Рома предпочитал белковую пищу, овощи в огромном количестве, орехи, фрукты и всю полезную дребедень, которыми пестрили специальные отделы в супермаркете. Раз в два месяца его рацион кардинально менялся, и он переходил на тартарары из сырого мяса, паровые продукты и обезжиренную кисломолочку. В такие дни приходилось делать два варианта ужина: обычный и диетический.

Илья был менее избирателен. На дух не переносил репчатый лук, сладкий перец и белокочанную капусту и безбожно тяготел к колбасным изделиям. Попробуй забудь купить палочку полукопченой, весь вечер будет бухтеть, что в холодильнике шаром покати.

К счастью, сегодня все питались по-простому. Запечённая форель и сложный гарнир из тушёной моркови и отварного риса. На скорую руку я разбавила этот тандем салатом из кукурузы и свежих огурцов и позвала Илью к столу. Ромка должен был приехать с минуты на минуту. А вот и он.

— Как прошёл день? — поцеловала своего любимого трудоголика.

Рома сложил щёки гармошкой, обдавая меня широченной улыбкой, и развалился на диване.

— Беготня, суета, мозгоебство, — ответил бесхитростно, схватил вилку и с аппетитом накинулся на еду. — Ты всё ещё на вызове? — поинтересовался у Ильи.

— Вторые сутки мозги парят, — спокойно ответил тот. — Спал до обеда, потом Кира со школы забрал. Скатались с ним на картодром.

— А у тебя, пухляш? — Ромыч в два счёта умял свою порцию, навалил вдвое больше добавки и с набитым ртом проговорил: — Сонь, ну до чего вкусно!

— Да