Накануне измены - Анна Томченко

третьего кого-то в постели это было просто криком отчаяния. Скажем так, это было воплем отчаяния о том, что я задолбался. Я устал и по моей логике, исходя из нашего с тобой вообще семейного сценария, из того, как у нас всегда с тобой решались все конфликты, когда я пришёл и сказал о том, что я хочу кого-то третьего в постель моя нормальная адекватная жена, на которой я женился, она должна была выронить что-то из рук и мурлыкнуть: «Ну неужели тебе не хватает меня»…

Ваня сделал ласковым голосок и спародировал меня.

Я ударилась головой в стекло машины и зажала глаза, зажмурила их так, что на чёрном фоне заблестели вспышки.

— А потом бы моя нормальная адекватная жена сказала бы о том, что ну, может быть, тебе стоит подумать. Может быть, ты передумаешь, если, предположим, сегодня у нас будет с тобой кое-что особенное, а я знал, что у нас может быть особенное, потому что у нас вся с тобой жизнь была такой особенной! Ооо. Вспомни, пожалуйста, тот день святого Валентина, когда ты заказала какой-то крафтовый шоколад, и мы с тобой делали шоколадные конфеты и у этого занятия был один подтекст — потрахаться, потому что на тебе был короткий пеньюар, прозрачный и малюсенькое крохотное бельишко, а я стоял в одном фартуке. Да, мы делали с тобой крафтовые конфеты, параллельно обмазывая друг друга шоколадом, чтобы слизывать его. Вот так вела себя моя нормальная адекватная жена, и когда я пришёл и сказал о третьем, я думал, что моя нормальная адекватная жена наконец-таки проснётся и приведёт меня в чувство, начнёт мурлыкать, прижиматься ко мне и говорить о том, что какой я похабник, какой я затейник. Это все было смоделировано только для того, чтобы ты наконец-таки очнулась и увидела, что вокруг тебя есть не только вопрос деторождения. Вокруг тебя есть ещё жизнь, и в этой жизни муж и жена занимаются любовью тогда, когда они этого хотят, а не когда это надо. Я задрался заниматься любовью по расписанию. Я задрался механически в тебя что-то вставлять. Я хотел ощущать, как ты кончаешь. Я хотел самому кайфовать от процесса, но когда ты каждый раз ложишься в постель с тем, что на тебя давит ответственность за то, что залетим мы сегодня или нет, нихрена это не приносит наслаждения, Дань. Я офигеть, как много работаю…

Ваню несло. Он просто не подбирал слов, он рубил такими фразами, что у меня голова начинала кружиться от этого. Он старался сделать по максимуму все жёстко, больно и бескомпромиссно. Он пытался доораться, и мне сейчас было охренеть, как плохо от этого, потому что, чтобы узнать эту правду об этой стороне нашей жизни, мне пришлось пройти через ад.

Мне пришлось увидеть, как к моему мужчине прикасается какая-то другая девка. Мне пришлось услышать фразы о том, что он хочет кого-то третьего.

Все это сложилось в такую нелепицу, что я не могла в это верить.

— И поэтому Дань, да, я хотел, чтобы ты очнулась, чтобы мы нормально начали жить и беременеть тогда, когда нам это будет обоим по кайфу, а не когда это кто-то за меня решил. И вообще такие дела не решаются так, как подошла к вопросу ты, ты просто в один момент взяла и решила, что нам нужен ребёнок. И начала меня долбать с этой темой. А я тебя люблю. Я тебя охренеть, как сильно люблю, Данечка, и я все ради твоего счастья сделаю. Понимаешь? Вот в чем, блин, главная проблема. Я тебя настолько сильно люблю, что иду на поводу у всего, чтобы ты не вытворила, потому что я просто не умею тебе отказывать, но когда-то приходит какой-то потолок, граница, когда мой не отказ равен сумасшествию. Так вот, мы пришли к этой точке. Мы сейчас стоим в этой точке, когда я съезжаю с катушек! Я офигеть, как много работаю и я хочу не так много получить от тебя. Я хочу просто заниматься с тобой любовью, когда я этого хочу, когда ты просто наклонилась за чашкой, а у тебя шорты задницу прикольно обтянули. Вот тогда я хочу с тобой заниматься сексом, а не когда там какой-то график что-то за меня решил.

— Так это получается, что все это одной мне надо было?

— Да, Дань, получается, как бы это зло не звучало, но тебе все одной это надо было.

— А тебе неужели тебе наплевать на беременность? — запинаясь спросила я.

Ваня застыл.

Уставился в одну точку.

— А с чего ты вообще решила, что мне нужны дети?

Глава 20

— Что? — только и выдохнула я. — В смысле тебе не нужны дети?

Мне казалось, что мой голос проскрипел, как старая плакучая ива, которая стояла на берегу давно забытого всеми озера и ила там было по колено. Он поднимался некрасивыми мутными волнами со дна и казалось, что ещё шаг и провалишься в омут.

Да, я опускалась в омут.

Ваня тяжело задышал, сдавил пальцами переносицу, потом зажал запястьями глаза.

— Черт, — выдохнул он, — господи, Даня. Да, все предельно ясно. У нас был брак замечательный, хороший, устойчивый. У нас было с тобой все для того, чтобы мы завели детей. Это нормально на самом деле…

Ваня сделал шаг ко мне, приблизился и опёрся руками по обе стороны от меня в машину.

— Все на самом деле нормально, это правильно. Любая семейная пара рано или поздно приходит к тому, чтобы завести детей, так и мы пришли к тому, чтобы завести детей. Но в какой-то момент я понял, что у меня никто не спрашивал, хочу ли я завести детей.

— А ты разве ты…

Мне даже слов не хватало, чтобы уточнить, описать весь шок, который я испытывала от нынешней ситуации. Я поверить не могла в то, что услышала.

— А я… — Ваня облизал губы, — а я вот в какой-то момент понял, что нам с тобой без детей как-то круто. Я в какой-то момент осознал, что у меня молодая охеренная жена. Я не хочу часть жизни провести в пелёнках, в распашонках, да, понятно, что это не такое решение, которое звучит как чайлдфри. Нет, просто на данном этапе своей жизни я оказался не готов к тому, чтобы заводить детей, но из любви к тебе, из того, что моя жена всегда получает то, что хочет, я спустил эту ситуацию на тормозах. Ты очень хотела