Накануне измены - Анна Томченко

— Белье тебе нужно было? Вот оно, — Ваня со злости взмахнул рукой и скинул с коробки крышку. Мягкая подарочная бумага зашуршала, открывая полупрозрачный комплект: тонкие маленькие трусики, прозрачное кружево на лифчике и длинная сорочка, как я понимала, с разрезом почти до самых трусиков.

— Что это? — произнесла я потерянным голосом.

— А ты не догадываешься в контексте того, что мы с тобой сейчас обсуждали? Ты не догадываешься, что это может быть?

Я равнодушно покачала головой.

— Ну, подумай немного. Ты же умная девочка у меня, сколько можно притворяться.

— Я думаю только о том, что ты просто очень удачно решил выкрутиться.

— Нет, Даня, я не решил выкрутиться. В контексте того, что я тебе сегодня рассказал, мне нужно было это белье. Я хотел тебе его подарить, так сказать, более тактично и мягко напомнить о том, что мы супруги и спать можем не только для того, чтобы завести ребёнка.

— А сообщение…

— А сообщение от Вали, которую я отправил за тем, чтобы она сгоняла в цум и привезла мне этот грёбаный комплект, да и фотки, кстати, она отправляла именно этого комплекта и упаковки, потому что я очень сильно бесился из-за того, что когда она приехала и позвонила, сказала, что нет нужного. Но его, оказывается, просто отложили после моего звонка в магазин.

— Зачем ты мне врёшь?

Ваня зарычал, взбесился. Схватился за крышку багажника и со всей силы ударил ей, и я вздрогнула.

— Я тебе не вру, со своей секретаршей я не сплю. Ты прекрасно видела Валентину. Эта женщина в первую очередь очень ответственный сотрудник. Она не управленец, она очень хороший исполнитель.

— Да, хороший исполнитель, который непонятно что носит под бельём.

— Ну извините, я уж не заглядывал, — озлобился ещё сильнее Ваня и развёл руки в стороны.

Я только качнула головой.

— И да чтоб ты понимала… — на этот раз ехидно начал муж. — Моя помощница совсем не по мужикам, так что сорян, как бы тебе не хотелось верить в то, что я её потрахиваю между заседанием, но нет. Извините, максимум, на кого бы она могла купиться это на тебя, но никак не на меня.

— А откуда такие подробности её личной жизни?

— Оттуда, что, когда она устраивалась, она об этом сразу сказала прямым текстом, дескать, я, конечно, все понимаю, что, возможно, будут возникать какие-то недопонимания, но хотя, честное слово, я просто смотрел на её послужной список, и он был идеальным.

— Тогда почему ты мне не дал посмотреть телефон?

— Потому что это унизительно, — холодно, заметил Ваня и обнял меня за талию.

Я дёрнулась, повела плечами.

— Не трогай меня.

— Это капец, как унизительно Дань, с учётом того, что мой телефон никогда не был заблокирован от тебя, ты могла в любой момент его взять. Ты могла любую переписку посмотреть, но тебе было важно, чтобы я показал именно это сообщение, которое должно было быть сюрпризом, но в контексте разговора, который был вечером… Я не идиот, и я прекрасно знал, что ты подумаешь об этом. А ещё я просто на самом деле не хотел усугублять ситуацию. Я хотел вечером приехать и подарить тебе это чёртово белье. Но, наткнувшись на запертую дверь, ну извини, мне не до подарков было.

— Отпусти меня.

Я дёрнулась и резко шагнула на тротуар.

— Дань прекрати, вот, мне кажется, я был достаточно искренним, чтобы поставить точку. Я не знаю, как мы с этим справимся. Я не знаю, что будет дальше. Давай просто поставим эту грёбаную точку, вернёмся домой и подумаем.

— Иди к черту, — выдохнула я.

— Да что не так? Что не так? Мне кожу с себя содрать, чтобы ты мне поверила, что я должен ещё сделать?

— Много чего, например, объяснить, почему ты чувствовал себя на этой вечеринке, как будто завсегдатай, откуда у тебя пропуска на такие мероприятия, откуда приглашения?

— Да оттуда, что мне, блин, по три-четыре штуки в день их дарят. Оттуда, что я работаю с разными клиентами. И, поверь, это не бабушки пенсионерки, которым не доплатили пенсии, это люди, у которых охренеть какие большие доходы, офигеть какие мощные связи и очешуеть насколько у них разнообразный отдых. И, поверь, эта вечеринка ничто по сравнению с тем, что происходит в европе…

— А ты там был? — с сарказмом уточнила я и продолжил идти вдоль по тропинке.

Ваня так и остался стоять у машины, поэтому ничего не ответил, чтобы не орать через всю улицу.

Он просто развернулся и сел в тачку. Завёл её и, крутанувшись, поехал вдоль тротуара, рядом со мной.

— Сядь в машину, — прорычал он, но я покачала головой, прямо глядя перед собой. — Это уже не смешно…

— Я знаю, — заметила я холодно.

Мы приближались к шлагбауму и посту охраны, поэтому Ваня замешкался, а я прошла через выход для посетителей. И направилась в сторону остановки, чтобы оттуда вызвать такси. Но через пару мгновений машина опять стала притормаживать. На этот раз Ваня проехал чуть дальше меня и резко затормозил на проезжей части.

Включив аварийку, он выскочил из машины и прорычал:

— Даня, поехали домой…

— Никуда с тобой не поеду, тем более домой, — произнесла я холодно и дёрнулась от мужа, когда он постарался перехватить меня за руки.

Так получилось, что на своих каблуках мне пришлось резко сойти с тротуара, как раз ближе к парковочному карману и идти вдоль дороги. Я развернулась и быстро стала прибавлять скорость.

Ваня сделал два шага и почти догнал меня.

— Даня, ты меня бесишь. Можешь хотя бы сейчас послушать меня. Пожалуйста, сядь в эту чёртову тачку.

— Никуда с тобой не сяду!

Муж дёрнулся ко мне, и я в этот момент неловко отшатнулась от него, сделала несколько шагов от тротуара и поняла, что почти находилась на проезжей части.

Осознание накрыло меня с запоздалой медлительностью, поэтому я, попытавшись шагнуть вперёд, взмахнула руками.

Ваня в этот момент качнулся и рявкнул:

— Даня!

Муж схватил меня за пояс плаща и дёрнул на себя.

Я неловко оступилась.

У меня слетела туфелька с ноги, и я поняла, что муж это сделал не потому, что хотел, чтобы я села в машину, а потому, что на меня летела иномарка.

Дыхание сбилось.

В ушах застучало.

Я с трудом оценивала ситуацию, поэтому неловко приложилась о капот спиной.

Ваня по инерции дёрнулся, чтобы уйти от удара авто, но водитель, не ожидавший того, что из— за внедорожника мужа появятся люди, вместо того, чтобы