Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог - Катерина Александровна Цвик

Силой согрей, хворь одолей!

Матерь Луна, словно весна,

Жизнь возроди, проклятье убери!

Я пошла к кругу, в котором застыл дракон, и стала плавно танцевать. А вокруг меня, укрывая в ласковых объятиях, закружились потоки воздуха. Словно рожденный где-то у меня в груди, послышался тихий женский напев, который вторил моей песне, выводил ее мелодию на невидимых струнах и клавишах, заставляя звучать сам воздух вокруг нас.

Тени кружат, зовут в темноту,

Звезды молчат, но я вижу мечту.

Матерь Луна, ты рядом, я знаю!

Тьму забери, я тебя умоляю!

Я впала в некий транс и все кружилась и кружилась с чашей в руках. В какой-то момент чаша зависла в искрящемся лунном свете, а я продолжила свой танец, ощущая, как наполняется силой все мое существо и сам мир отзывается на мою просьбу о помощи.

Матерь Луна, ночь так темна!

Жизнь подари, тьму забери!

Матерь Луна, я не одна!

Я не одна. И ты мне нужна.

Свет серебристый на склонах гор

Теплом обвивает ночной простор.

Матерь Луна, услышь мой крик,

Стань моей силой в этот миг!

Матерь Луна, ночь коротка.

Силой согрей, хворь одолей!

Матерь Луна, словно весна,

Жизнь возроди, проклятье убери! 11

Мелодия ветра прозвучала в моих ушах прощальным аккордом. Я словно очнулась ото сна и увидела, как жидкость из чаши, которая продолжала висеть в воздухе, переместилась на рану дракона, обволокла ее блестящей пленкой, после чего впиталась в плоть. Дракон вздрогнул, содрогнулся всем телом, а потом взревел, оглашая пространство мощным рыком. Кровь в ране, казалось, вскипела, чем заставила содрогнуться и меня.

Я даже представить не могла, какую боль Итон в этот момент испытывал.

А потом из раны начало вытекать нечто мерзкое, черно-зеленое, даже на вид липкое и противное. Это нечто собиралось в большую уродливую каплю, которая постоянно менялась, будто из нее хотело вылезти какое-то чудовище. Это вещество так и норовило вернуться в рану, цеплялось за ее края и, кажется, даже шипело.

Ну нет… Обратно ты не вернешься!

Я вытянула вперед руку, сформировала заклинание воздушного захвата и обволокла им противную субстанцию, собираясь оторвать ее от тела дракона. Но это оказалось весьма непростой задачей! Я напряглась, сжала руку сильнее и сантиметр за сантиметром начала поднимать ее и отодвигать к пламени костра.

Проблем с магическим перемещением предметов я никогда еще не испытывала. При обычных условиях могла поднять заклинанием около тонны. Как-то в академии пробовала на спор. Правда, смогла держать такой груз совсем недолго и исчерпала свой магический резерв полностью. Все-таки ведьмы сильны не в переноске грузов, а совсем в другом. То, что для обычного мага плевое дело, для ведьмы может оказаться непосильной задачей. И наоборот.

Так вот, сейчас мне приходилось держать совсем не тонну, но я напрягалась так, что ощутила, как по виску скатилась капелька пота. Но когда эта отвратительная субстанция почувствовала приближение пламени, то начала вырываться из моего магического захвата так, что у меня в глазах потемнело от усилия ее удержать. И если бы не сила, которой наполнила меня мать Луна во время ритуала, я бы никогда с этим не справилась.

Рыкнув не хуже дракона, я наконец смогла преодолеть последние сантиметры до костра и бросить в очищающий огонь столь цепкое смертельное проклятие.

Показалось, что пламя потухло. Я занервничала, закусила губу, глядя на поблескивающие угли. Маны у меня не оставалось даже на то, чтобы заново зажечь этот гадский костер. Но в следующее мгновение столб огня взвился к самым небесам и взревел скрежещущим многоголосием испепеляемого проклятия. Я отступила чуть дальше, зажала уши руками и увидела, как пламя рванулось к дракону, будто проклятие в последний миг хотело забрать с собой и его. Но огонь, в котором сгорали темные прожилки, натолкнулся на защитный круг и… опал, выжигая пространство вокруг костра на целый метр.

Я смотрела на дело рук своих и не могла поверить, что все закончилось. Более того, костер все еще продолжал гореть. Не так ярко и весело, как до этого, но тем не менее его уютное потрескивание успокаивало. Пламя в нем было уже совершенно обычным.

Невольно я всхлипнула, медленно осознавая, что все-таки справилась. И только тут по-настоящему прониклась мыслью, что, если бы у меня не получилось, проклятие бы лишь окрепло и перекинулось и на меня. Я знала это и раньше. Именно поэтому так волновалась, но не могла поступить иначе. Однако знать и осознавать в моменте – очень разные вещи.

Вдруг стало зябко, и я обхватила себя руками за плечи. А потом ощутила, как на них легли большие горячие мужские ладони, а спину обдало жаром от близости чужого тела. Я повернула голову и встретилась глазами с Итоном. В его взгляде бушевала настоящая буря, дикая смесь из пережитого и жажды обладания… мной. Казалось, оттолкни я его сейчас – и зверь внутри него сойдет с ума. Об этом говорили и вертикальные зрачки глаз, светившихся на его лице.

Я сглотнула:

– Ты же обещал не снимать повязку.

Итон прикрыл веки, стараясь взять себя в руки, а когда распахнул их, глаза его снова стали человеческими, но жажда обладания из них никуда не делась.

– Я не снимал. Она упала сама.

– Действительно, – пробормотала я, не в силах больше сопротивляться безумному влечению.

Напряжение, возникшее между нами, казалось, заставляло воздух вокруг искриться. И я потянулась к Итону, провела пальцами по отросшей щетине и остановила взгляд на его губах.

Что было потом, помню с трудом. Нас охватило настоящее безумие. Мы не целовались, а словно пили друг друга. Хотелось не просто провести рукой по его плечам, а забраться под кожу. Нас лихорадило от дикой потребности друг в друге, хотелось ощущать его каждой клеточкой тела, вдыхать его запах, купаться в рокочущих звуках и стонах нашего общего блаженства.

Мы сходили с ума до самого рассвета. Полотно, что я принесла, чтобы завязать глаза дракону, стало нашей постелью, а звездное небо – одеялом.

Так хорошо мне еще никогда не было.

Но наступил рассвет.

Я открыла глаза, ощутив, что лежу на плече Итона и он прижимает меня к себе. Несколько мгновений просто смотрела в его умиротворенное лицо и ощущала в груди родившееся там приятное тепло. А потом в голове что-то щелкнуло, и я сглотнула внезапно вставший в горле ком.

Я ведь не переживу, если и он меня бросит. Нет… Нет-нет-нет-нет! Не бывать этому.