Диагноз на двоих - Марисса Эллер

мячи, и мое сердце начинает колотиться в груди. (Вместе с воспаленными реберными суставами ощущается ужасно.) На нем та же футболка с надписью «Слаггерс», как и на прошлой неделе, и джинсы, но на этот раз на нем еще бейсбольная кепка, надетая на его взъерошенные волосы козырьком назад.

Он что-то говорит Итану, чего я не слышу, и Итан уносится в дальнюю часть поля. Грант идет ко мне, его походка непринужденная – моя такой никогда не будет. Он перебрасывает мяч из одной руки в другую, его перчатка осталась на горке для подачи. Кажется, что мяч вращается вокруг его гравитационного поля.

– Тебе лучше? – спрашивает он, когда подходит достаточно близко. Он ловит мяч в последний раз и опускает руки. Грант просто ослепительный: подсвечен солнцем, глаза сияют от увлеченности игрой. Он широко улыбается, и я замечаю его вампирские клыки. Они тоже ослепительные – а как же иначе.

– Немного, – признаю я. Сегодня мне было легче встать с кровати. Уже что-то. Наверное, я выгляжу так, будто у меня ничего не болит. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Где Кэролайн?

Мое лицо грустнеет. Я не хочу, чтобы он спрашивал о Кэролайн. Он и не ищет Кэролайн – он смотрит на меня так, будто разговаривать стоит именно со мной.

– Она отсыпается после вчерашнего веселья. – Больше я ничего не знаю (даже если бы знала, не стала бы болтать из чувства преданности сестре).

Он тихо смеется, и я чувствую, что улыбаюсь. Мне нравится его смешить. Из-за этого у меня появляется какая-то легкость внутри.

Может, у меня есть шанс стать осью, вокруг которой он вращается.

На парковку заезжают еще несколько машин. Группа детей и их родителей направляется в нашу сторону. Пузырь, в котором мы находимся, вот-вот лопнет.

– С тобой точно все нормально? – спрашивает он, наклоняясь чуть ближе. Я резко вдыхаю и чувствую это поврежденными ребрами. – Ты просто выглядишь так, как будто у тебя все болит. То есть я не имею в виду, что ты плохо выглядишь. Просто…

Я пытаюсь засмеяться.

– Все болит, но я в порядке. Это пройдет. – Я улыбаюсь и надеюсь, что это подтверждает то, что я говорю правду. По крайней мере, я хочу, чтобы это было правдой.

Команда начинает собираться у Гранта за спиной. Ему придется удалиться от нашего тихого разговора. Я должна этого хотеть. Это мой режим функционирования. Разговоры с людьми в реальном мире вызывают тревогу и дискомфорт, и их стоит избегать, особенно если говорить приходится с парнем.

Но с Грантом почему-то все по-другому. Он делает несколько шагов назад, затем поворачивается к команде. Я замечаю логотип «Атланты» у него на синей бейсболке. Я понимаю, что еще никогда не встречала кого-то похожего на него – кого-то, кто не пугает меня. Очертания начинают расплываться, и он теперь занимает больше места в моих мыслях, чем я когда-либо планировала.

Я возвращаюсь к трибунам и сажусь, стараясь устроиться поудобнее на почти раскаленном металле.

– Я еще никогда не видела, чтобы ты вот так с кем-то разговаривала, – говорит мама, смотря на меня сквозь солнечные очки.

– Что ты имеешь в виду? Разговаривала как? – спрашиваю я.

– Так, чтобы ты не выглядела, как будто хочешь оказаться в другом месте.

Глава пятнадцатая

Вторник, 22 сентября, 18:13

Грант: Ты же придешь сегодня на встречу?

Айви: Да. А что?

Грант: Просто хотел тебя увидеть.

Кэролайн открывает передо мной дверь спортзала, и на меня обрушивается поток холодного воздуха и приглушенной музыки. Почему-то я от этого в восторге.

Я никогда не питала интереса к спортзалам, но этот создает у меня ощущение безопасности из-за группы, как будто каждый может стать частью этого места. Мы машем парню за стойкой. У него над головой выставлены те самые футболки с логотипом спортзала. Я тоже хочу себе такую. Черную, конечно. Красный мне не идет.

– Привет, Айви. Нам тебя не хватало на прошлой неделе. – Эйвери выходит из женской раздевалки в той самой футболке, когда мы проходим мимо. Даже в оверсайз она выглядит очень собранной. Я не чувствую себя собранной, что бы я ни надела.

Я иду между Эйвери и Кэролайн, пока они обсуждают, что произошло за неделю. Они обе на несколько сантиметров выше меня, так что мне не приходится прилагать усилий, чтобы избежать разговора, – они просто говорят у меня над головой. Я собираюсь сесть и спотыкаюсь о ножку стула. Прекрасно, давай, упади перед всеми. Именно это я и собираюсь сделать.

За мной следят. Грант смотрит на меня, но не потому, что я себя позорю. Он смотрит на меня так, будто больше ничего в этой комнате не стоит его взгляда. Я улыбаюсь ему и машинально заправляю прядь волос за ухо.

Людей становится больше, места заполняются. Я не отрываясь смотрю в центр круга, на точку на полу рядом с кроссовками Гранта. Я все еще чувствую его взгляд. Очевидно, что он ценит возможность просто смотреть на меня. Я осознаю, что, даже если бы я упала, он бы не осудил меня. Никто бы не осудил.

Час пролетает незаметно. Я растворяюсь в этом чувстве комфорта, которое я редко чувствую где-то, кроме дома. Здесь я в безопасности. Мне не нужно скрывать, что я меняю позу, чтобы мои суставы не окоченели. Мне не нужно поддерживать неловкий разговор о ерунде. Я могу говорить о том, что действительно важно, или просто слушать, если говорить слишком сложно.

Хотя самый большой бонус – это кое-кто очаровательный, сидящий напротив меня.

Всю свою жизнь я искала нечто подобное – людей или место, которые бы уменьшали тревогу. И да, ладно, возможно, сначала я не хотела быть частью группы поддержки, но она для меня стала таким местом, где я могу расслабиться.

Очень скоро группа расходится, и чары рассеиваются. Я не могу вспомнить ни единого сказанного слова – я погрузилась в какое-то вегетативное состояние дзена. Ощущаю себя так, будто медитировала, позволяя чувству общности проникнуть в кости. Когда я встаю, мне кажется, что каждая клетка организма стала спокойнее. Это оживляет.

Стелла подходит к Кэролайн, чтобы попрощаться, и я неловко стою рядом с ними. Я часто использую эту стратегию – оставаться вне разговоров, чтобы меня в них не втянули. Эффективная стратегия для предотвращения социальных контактов.

Краем глаза замечаю, что Грант поднимается со стула. Вся его обычная непринужденность сегодня отсутствует, вместо нее появляется… неловкость. Это из-за меня его естественная экстраверсия пошатнулась? Он идет ко мне. Но возможно,