Диагноз на двоих - Марисса Эллер

Я пока не вижу его, но его голос расслабленный и спокойный. С моей мамой он разговаривает гораздо менее нервно, чем со мной.

– Привет, Грант! – Я слышу голос Итана. Прекрасно, теперь мое свидание стало настоящим семейным делом. Хотя бы папа на работе.

– Как дела? – Разносится громкий хлопающий звук. Я представляю, как они дают друг другу пять, как всегда делают на тренировке. Я мысленно скрещиваю пальцы, чтобы Итан просто прошел мимо и не остался с нами.

– Если ты так любишь бейсбол, то почему не играешь? – разведывает мама.

Я закатываю глаза. Причина, из-за которой он не играет, для меня очевидна, и я не хочу, чтобы ему пришлось отвечать на этот вопрос вслух. Я делаю последний шаг до кухни и продолжаю идти. Беру сумку в одну руку, а плечо Гранта – в другую.

– Все-мам-пока-мы-уходим. – Я толкаю Гранта за дверь, запираю ее и глубоко вздыхаю, когда мы оказываемся по другую сторону. – Прости за нее, – говорю я, почти морщась. – Она не должна была такое спрашивать.

Грант смеется:

– Все нормально! Все только об этом и спрашивают.

– Да, может быть, но не те люди, которые должны и так все понимать.

Мы идем к его машине, и он открывает мне дверь. Я не ожидала этого. Но я также не ожидала, что он подвергнется допросу с пристрастием от мамы.

Я залезаю на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень безопасности. Когда он делает то же самое, до меня доходит, что мы еще никогда не были по-настоящему одни. Крошечное, закрытое пространство машины кажется интимным и личным. Хотя, если присмотреться, не такое уж оно и крошечное. Это большой внедорожник, похожий на машину моей мамы. Тоже безупречно чистый. На зеркале заднего вида висит бейдж с надписью «Медиа». Интересно, что это.

Грант поворачивает голову, чтобы выехать с подъездной дорожки, и чуть не задевает машину Кэролайн. У меня еще не было возможности посмотреть на него, и теперь, когда я поглядываю на него украдкой, мне не хочется отворачиваться. Он что-то сделал с волосами – они не такие непокорные, как обычно. Я хочу провести по ним пальцами и снова взъерошить, вернуть их в привычное растрепанное состояние.

Мы уже за пределами моего района, недалеко от автомагистрали. Никто из нас еще не сказал ни слова, и я не знаю, как нарушить тишину. Может, мне стоит нервничать. Я все еще не знаю, куда мы направляемся, так что понятия не имею, сколько будет длиться эта поездка на машине.

Мозг начинает работать с бешеной скоростью. Может, мама сказала ему что-то еще, чего я не слышала. Может, он жалеет, что позвал меня на свидание. Может, он мечтает быть в другом месте, с кем-то другим.

– Можно кое-что спросить? – Я нарушаю тишину, пока она не нарушила мое спокойствие. Я должна это сделать. Молчание сдавливает мне грудь, как слишком крепкое объятие.

Он бросает на меня короткий взгляд, одна рука на руле, другая – на подлокотнике между нами.

– Конечно, – говорит он.

– Почему ты не можешь со мной поговорить? – Как только я произношу это, меня передергивает. Я не хотела, чтобы слова оказались такими – грубыми, обвиняющими.

Он смеется странным смехом, похожим на сдавленное фырканье.

– Это не то, что я имела в виду, – быстро поясняю я. – Ты всегда очень легко болтаешь со всеми. С ребятами в группе, с командой Итана, даже с моей мамой.

Я понимаю, что говорю бессвязно, но не могу остановиться.

– Ты говоришь так, как будто дышишь, как будто ты говоришь, чтобы жить. А потом оказываешься со мной и… ничего. То есть немного говоришь – на поле, по телефону. Но не когда мы одни.

– Честно говоря, рядом с тобой я почти не дышу, – говорит он тихо, почти беззвучно, но я все равно его слышу. Я пытаюсь не улыбаться. – Я не знаю. В этом нет никакого смысла, но ты права. Из-за тебя я нервничаю.

Мне приходится засмеяться.

– Как же мне смешно, что я могу послужить этому причиной. Нервничать – моя прерогатива.

Он тоже смеется, и напряжение в воздухе слегка рассеивается.

– Ненавижу это.

– Тоже не самое мое любимое состояние.

Грант поворачивает голову назад, на парковочное место. Я даже не узнаю́, где мы. В боковое зеркало я вижу гигантский белый экран и группы людей на одеялах. Кинотеатр под открытым небом!

Мы обходим внедорожник, и Грант открывает багажник. Задние сиденья сложены, а вместо них – расстеленные покрывала. Он залезает внутрь и подает мне руку. Я беру ее не раздумывая, лишь слегка обхватив его пальцы своими. Я осторожно влезаю, стараясь не упасть на лицо и не показать ничего лишнего случайному прохожему. Я аккуратно устраиваюсь рядом с ним, вытягивая ноги вперед, как всегда делаю в спортзале.

– Не знала, что у нас есть такое место. – Я осматриваю людей на поле внизу нас. Дети перебегают от одеяла к одеялу, бросаясь на землю, будто это бассейн с шариками.

– Мы часто сюда приходим, – говорит Грант, наконец-то глядя мне прямо в глаза. – Здесь есть фургончик, где готовят лучшие тако. Когда в группе поддержке были только мы пятеро, мы постоянно приходили за ними после встречи.

– Каково это было, когда были только вы? – Я часто думаю о том, какой была группа до меня и Кэролайн, до Стеллы или Холдена, до любого из нас.

– Громко. – Грант снова смеется. – Мы с Паркером постоянно ругались. Да и сейчас ругаемся.

У меня расширяются глаза.

– Правда? Не могу себе этого представить.

– Да, мы… становимся агрессивными. Группа не была такой формальной, как сейчас, так что мы и правда порой заводились. Иногда болтали часами без умолку, иногда молчали.

– Ты скучаешь по этому? – спрашиваю я. Я не хочу, чтобы он скучал. Не хочу, чтобы он предпочел мир, где нет меня.

– Немножко. – Он смотрит на меня, в этот раз более напряженно. – Конечно, мне нравится большая группа, особенно ты. Просто все теперь по-другому.

Я понимаю.

– Думаешь, другие тоже это чувствуют?

– Нет, – вздыхает он. – Эйвери тогда настояла на новой группе. По ее мнению, чем больше людей, тем лучше. Лайла тоже так думает. Если она может кому-то помочь, она это сделает. Паркер хочет того же, что и Лайла, а Мэнни и Холден всегда заодно. Он раньше никогда не говорил с кем-то с инсулиновой помпой.

Его голос замолкает.

– А я никогда не говорила с кем-то с РА, – говорю я тихо, как будто это секрет.

– Я этого