Диагноз на двоих - Марисса Эллер

– Итан! – восклицает мама, одаривая его взглядом из-под нахмуренных бровей, который означает, что ему лучше заткнуться ради его же блага.

Но Грант смеется:

– Если хочешь, в следующий раз не буду поднимать руки.

– Надеемся, что следующего раза не будет, – отвечает мама. Грант смотрит на меня, и я вижу, о чем он думает. Вот откуда мой оптимизм. Он прав.

Мы прощаемся, и папа даже желает Гранту, чтобы рука побыстрее зажила. Вся эта лживая бравада исчезла. Лед тает на жаре, но Грант все равно прижимает его к руке. Я делаю пару шагов к машине – моя семья уже ушла вперед.

– Эй, Айви, – зовет Грант. Я оборачиваюсь и смотрю на него из-за плеча. – Спасибо, что позаботилась обо мне.

Глава девятнадцатая

Вторник, 29 сентября, 13:03

Грант: Хочешь сегодня поужинать вместе?

Айви: Конечно.

Грант снова зовет меня на свидание. Я этого не ожидала. Не так скоро, по крайней мере. Я не привыкла встречаться с кем-то, а уж встречаться с кем-то в середине недели – тем более. После школы мне обычно нечего ждать, кроме послеобеденного сна.

Сегодня вторник, так что я все равно увидела бы его в спортзале, но это более… официально. Я совершенно точно не собираюсь раздувать из этого непонятно что. Я просто не буду обращать внимания на нарастающую тревогу. Если увижу, что руки трясутся… нет, не увижу. Это просто ужин перед встречей группы поддержки, спонтанный ужин. Я даже переодеваться не буду. Легинсов и футболки вполне достаточно. У меня нет сил придумывать что-то еще.

Он заезжает за мной, и сейчас еще так рано, что даже странно ужинать в такое время. В этот раз он на другой машине – синей и маленькой. (Это все, что я могу о ней сказать, – я не разбираюсь в машинах.)

– Что у тебя за машина? – спрашиваю я вместо приветствия или чего-то более естественного.

– В прошлый раз я брал мамину. Если бы я был на своей, нам бы пришлось смотреть фильм в багажнике. Я слышал, что девушкам не нравится, когда их засовывают в багажник на первом свидании.

– Могу поспорить, никому не нравится, когда их засовывают в багажник.

– Справедливо. – Он ждет мгновение, прежде чем добавить: – Кстати, привет.

– Привет, – отвечаю я. В этот раз Грант кажется менее нервным. Мы вернулись на свои законные места на тревожных качелях. Он на земле, а я высоко в воздухе. Я смотрю, как он двигает руками, когда едет, и пытаюсь понять, как он себя чувствует. Наконец я решаюсь спросить:

– Как твое боевое ранение?

На нем одна из старых футболок с «Нирваной» в бейсбольном стиле, с рукавами ниже локтей. Он перехватывает руль так, чтобы можно было засучить рукав. Когда он это делает, я еле сдерживаюсь, чтобы не охнуть. Ярко-красное пятно, которое я видела лишь пару дней назад, превратилось в темно-фиолетовый круг. Я рассеянно дотрагиваюсь до него кончиками пальцев, как будто могу заставить его исчезнуть благодаря какой-нибудь нежной магии. Мне приходит в голову, что он не разрешал мне себя трогать. Я убираю пальцы.

– Выглядит ужасно, да?

Я киваю:

– Несмотря на то, что сказал Итан, я рада, что мяч попал не в лицо. Это было бы намного хуже.

– Да уж, лицо – все, что у меня осталось. – Он улыбается, поворачивая руль, чтобы заехать в наше место назначения, и у меня сводит желудок.

– Ты имеешь в виду, кроме твоей природной привлекательности?

Я открываю дверь машины.

– Ты считаешь меня привлекательным?

– Нет, я считаю тебя совершенно отталкивающим, поэтому я здесь.

Ладно, возможно, я не хотела, чтобы это слетало у меня с языка. Может, он еще не готов к моей саркастичной стороне, есть в нем врожденная привлекательность или нет ее. Но у него на лице появляется улыбка, от которой замирает сердце, и я застываю прямо там, в дверях закусочной, куда мы приехали, – абсолютно очарованная.

Он тоже не сводит с меня глаз. То, как он смотрит, доставляет мне дискомфорт – или, может быть, дискомфорт доставляет отсутствие дискомфорта.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего, я просто не ожидал такого.

Мы садимся на глянцевые кожаные диванчики, и я переминаюсь вперед-назад, пытаясь устроиться поудобнее. Мои бедра просто вопят о помощи, но на этом диване невозможно расположиться так, чтобы они не болели.

– Клади ноги сюда, – говорит Грант. Он похлопывает по сиденью рядом с собой. – Ты же знаешь, что хочешь этого.

Я и правда этого хочу.

Я поднимаю ноги и кладу к нему на диванчик – они как раз достают. Грант накрывают правой рукой мои щиколотки, верхнюю часть кроссовок. По ногам пробегает какая-то покалывающая искорка.

И потом… мы просто молчим. Я впервые замечаю, что он какой-то поникший.

– Все в порядке? – спрашиваю я. Присмотревшись, я убеждаюсь в том, что он сам не свой. Обычно он весь светится, а сейчас кажется подавленным.

Он смотрит на меня, и мне хочется, чтобы он не смотрел, – еще никогда не видела его таким расстроенным, из-за чего у меня внутри все обрывается, когда его пальцы касаются моих ног.

– Даже не знаю, – говорит он. – Прости. Просто… все сложно.

– Что это значит?

К нам на роликах подъезжает официантка в старомодной форме. Ее пышная юбка похожа на балетную пачку. Синтетическая ткань выглядит так, будто ее купили в магазине костюмов. Грант заказывает филадельфийский чизстейк и луковые кольца. Как по мне, лука многовато. Я заказываю бургер и картошку фри – единственное, что можно есть в закусочных. Когда официантка уезжает, он делает глубокий вдох и говорит:

– Я про бейсбол.

Я жду, пока он продолжит, и помешиваю трубочкой свой сладкий чай с кучей льда.

– Сезон начинается только в январе, а уже все вокруг его обсуждают. Говорят, что стартовым питчером будет девятиклассник, они там совсем, что ли, охренели?

Я не привыкла к тому, что он изливает на меня поток сознания. И раздраженную нотку в его голосе я тоже не узнаю.

– Да я этому парню легко бы нос утер, только вот не могу. Сколько бы плакатов в раздевалке ни заявляли о том, что упорный труд приносит плоды, сколько бы мотивационных спикеров не говорили о том, что ты можешь все, иногда ты просто не можешь.

Жестокая правда сбивает меня с ног.

Он, безусловно, прав. Я знаю это. Но услышать, как он произносит слова, которые я прокручивала в голове тысячу раз, жутко.

– Мне нравится тренировать и все такое…

К нам снова подъезжает официантка, удерживая