Защитник для чужой невесты - Алина Углицкая

– У вас теперь всё будет хорошо, – пообещала ей.

– Ты же приедешь к нам из своего замка? – спросила младшая тонким голосом, готовым прерваться слезами.

– Я постараюсь…

Договорить не успела. Адриана бросилась ко мне и, обхватив за пояс, вжалась лицом в живот. Не отпускала долго-долго, судорожно стискивая тонкими ручками, которые оказались неожиданно сильными.

Эмме пришлось вмешаться. Она кивнула близнецам, чтобы те увели Адриану, которая цеплялась за мой плащ. Юстине пришлось отдирать пальцы сестры буквально по одному.

– Не уезжай! – выкрикнула Адриана, когда её уводили.

Из коридора донеслись сдавленные рыдания младшей вперемешку с тихими уговорами близнецов.

Прежде я бы смутилась и устроила Адриане выговор за некрасивую сцену, но сейчас сердце сжималось от боли и тоски.

Эмма обняла меня сама, крепко и коротко.

– Спасибо тебе за все, Хлоя, – в её голосе скрывалась хрипотца. – Пусть Всемогущий освятит твой путь истинным светом! Напиши, как прибудешь в Минрах. Мы будем ждать весточки.

Я кивнула. Постараюсь, конечно, но всё будет зависеть от моего будущего мужа.

– И не беспокойся о нас, – продолжила мачеха. – Я сделаю всё, как ты сказала. Клянусь.

Она тихонько всхлипнула. Ей, как и мне, нелегко давалось это прощание. Кажется, сегодня мы обе забыли, что перед гостем нужно держать лицо.

Фелиция все это время пряталась за углом. Я почти отчаялась ее дождаться. Думала, Фелли так и продолжит делать вид, что не подсматривает тайком, но она вдруг бросилась мне на шею. Прижалась и горячо выдохнула в самое ухо:

– Прости меня, Хлоя! Прости, я такая дура!

– Ничего, я всё понимаю.

С груди словно камень упал. Даже дышать стало легче. Я боялась, что придётся уехать, так и не простившись.

– Не уезжай! Не выходи за герцога! – зашептала сестра внезапной скороговоркой. – У него было шесть невест, и все исчезли без следа. Не нужны нам эти деньги, проживём без них. Мы можем продать особняк и взять домик поменьше. Ну и пусть в тесноте! Зато все вместе и живы! Ну пожалуйста, Хлоя! Не надо!

– Всё уже решено, Фелли. Ничего не изменить.

Я сделала шаг назад, пытаясь выскользнуть из объятий сестры. Она не отпускала, судорожно вцепилась в меня и держала, совсем как Адриана. Я уже испугалась, что сейчас последует вторая сцена с истеричными рыданиями. И это даст Авенару возможность насмехаться надо мной все недели пути. Однако Фелиция молча разжала руки и выпустила меня из объятий.

Наши взгляды встретились. Сестра не плакала, хотя в её глазах и стояли слёзы. Но смотрела на меня так, словно хотела впитать мой образ до мельчайших деталей. Прощалась навсегда, безо всякой надежды. Будто заранее хоронила.

Вдоль позвоночника скользнул холодок. Я зябко повела плечами, отвернулась и быстро зашагала к выходу.

Всадники из сопровождения уже сидели в сёдлах. Могучие боевые кони нетерпеливо переминались под ними, топча копытами мерзлую землю. Но ни экипажа, ни свободной лошади для меня среди них я не увидела. Поэтому замерла на крыльце, не зная, что делать.

***

Все это время Авенар терпеливо ждал меня. В душе мелькнула благодарность к дракону, который не торопил, позволив как следует попрощаться со всеми.

– Это все? – спросил он, кивнул на мешок в моих руках. Затем перевел взгляд мне за спину. – Вы не берете с собой горничную?

– Нет, – сиплым голосом ответила я. Прочистила горло и осведомилась уже более твердо: – А где моя лошадь?

Дракон, усмехнувшись, указал на своего жеребца. Только тогда я заметила второе седло, точнее подушку со спинкой, привязанную к крупу животного. Такие подушки предназначались для женщин. Нам не положено ездить верхом, но иногда случаются исключения. Вот как сейчас.

– Хотите, чтобы я ехала с вами?

Сама мысль об этом пугала больше, чем будущий брак.

– Только до первого постоялого двора. Но если не хотите со мной, можете выбрать любого, – Авенар широким жестом обвел свой отряд.

Двадцать закованных в доспехи мужчин с опущенными забралами застыли в седлах молчаливыми статуями. Я о них ничего не знала. И ни один не вызывал желания доверить ему свою жизнь. А ведь путь предстоял неблизкий! Местность гористая, дороги размыло. Помнится, несколько дней назад сошел сель…

Я в раздумьях перевела взгляд на дракона. Тот терпеливо ждал.

– Хорошо, – протянула ему свой мешок. – Если это до ближайшего постоялого двора… пусть будет так.

Ладони дракона сомкнулись вокруг моей талии. Горячие ладони, жар которых я ощутила сквозь толстый слой одежды. И мне показалось, будто его дыхание изменилось. Стало взволнованным…

Миг – и он поднял меня вверх, как пушинку. Усадил на подушку боком, по-женски. Ловко привязал бечевкой, чтобы я не свалилась при тряске, подергал, убеждаясь в крепости узлов, и сам занял место спереди. Причем так ловко, что я только диву далась. Без грума, без скамеечки. Будто всю жизнь только и делал, что возил девиц позади себя.

Эта мысль заставила меня разозлиться. Я с трудом скрыла вздох, когда Авенар занял место передо мной. Хорошо, что у моего “седла” имелась дощечка, на которую я тут же поставила ноги. Но сидеть пришлось полубоком и, как мне это ни претило, обхватить дракона руками за пояс.

Натренированные лошади дружно тронулись с места. Спустя пару десятков шагов всадники перестроились. Окружили нас с Авенаром так, что мы оказались в середине. У одного из них я заметила вторую подушку, предназначавшуюся для моей несуществующей горничной. И тихо хмыкнула себе под нос: вот и все.

Теперь вокруг меня будут лишь незнакомцы. И ни одного родного лица.

Тряской рысью мы поднимались по склону холма, удаляясь от моего родного дома. Я вынужденно обнимала Авенара, крепко держась за его куртку и сожалея, что у меня нет ни собственного коня, ни какой-нибудь захудалой повозки. Тогда я могла бы не бояться каждую минуту соскользнуть с лошадиного бока.

Увы, уже давно я могла лишь мечтать о подобной роскоши. Впрочем, в герцогском доме у меня, скорее всего, будет карета. Разумеется, если я проживу достаточно долго в качестве жены Гидеона Минраха.

Вдоль позвоночника протянуло ознобом, словно проскользнула холодная змея. Осознание непоправимости принятого решения окатило меня, наполняя унынием.

Когда лошади поднялись на вершину холма, я оглянулась.

На крыльце, опершись на шаткие перила,