Единые души - Владарг Дельсат

— Наиболее комфортные для них обоих условия, — негромко произнёс Кощей. — И что?

— Похоже, там их предали ещё раз, — объяснила царевна с кошачьими ушками. — В общем, Милорада должна изначально повести себя как мама, иначе…

— Да понятно, что иначе, — вздохнула обнимаемая мужем Милалика. — Иди ко мне, доченька…

Спустя мгновение все четверо уже обнимались, разделяя с Алёнкой боль и горечь двоих детей, что ей пришлось недавно испытать, обмениваясь мыслями с девочкой по имени Марья.

Милорада прибыла очень быстро. Недоумевающая женщина робко вошла в тронный зал Кощея, но была сразу же схвачена за руку Алёной. Царевна не дала и рта раскрыть приглашённой, утаскивая ту к опочивальне, где спали двое потерявшихся в мире детей, не имевших ни капли тепла за всю свою жизнь.

— Фальшь и ложь они почувствуют, учти, — произнесла Алёна. — Их предали родители, и всю жизнь были только они, и всё. Их мучили, почти убивали, понимаешь?

— Ты хочешь, чтобы я их опекала? — поинтересовалась Милорада.

— Нет, я хочу, чтобы ты стала им мамой, — твёрдо ответила царевна. — Посмотри на них. У них нет никого, кроме друг друга, просто представь это.

— Это они? — поинтересовалась приглашённая, заглядывая внутрь.

Она вгляделась в лицо девочки и неожиданно всхлипнула. Царевна знала, кого звать, очень хорошо знала, потому что Милорада была очень похожа на эту девочку, Марью, так похожа, что её вполне можно было принять за мать. Алёна ещё думала, как убедить Милораду, не понимая, что этого уже не нужно.

* * *

Проснулась Марья оттого, что её обнимали. Она вдруг совершенно незаметно для себя вместе с Ваней оказалась в чьих-то добрых руках. Вроде бы незнакомая женщина обнимала их обоих, роняя слёзы, а потом неожиданно принялась целовать лица девочки и ошарашенно замершего мальчика. Иван совершенно не понимал происходящего, но чувствовал, что зла им не хотят.

— Марьюшка, маленькая моя, — приговаривала женщина между поцелуями. — И Ванечка с тобой, хорошие мои, малыши нашлись.

— Кто ты? — тихо спросила Марья, ощущая какое-то сродство с этой женщиной.

— Я твоя мама, маленькая, — прижала та девочку к своей груди.

И, не почувствовав лжи в словах новой мамы, Марья неожиданно для самой себя расплакалась. При этом и Ваня почувствовал что-то необычное, сразу же потянувшись к девочке, а Милорада уже обнимала и его, рассказывая обоим своим детям, как теперь всё будет хорошо.

Никогда не испытывавшие такой ласки, такого тепла, напарники просто растерялись, при этом Ваня не чувствовал лжи, а попытавшись считать поверхностные образы, узнал, что основной задачей эта… мама считает необходимость их вылечить, приодеть, накормить… От осознания того, что увидел, от тепла женщины, звавшейся, как он теперь знал, Милорадой, мальчик не выдержал, заплакав вслед за девочкой.

Впервые в жизни их обнимали руки человека, которой важней всего было, чтобы они улыбались, и уставший уже от всех приключений Иван просто расслабился. Марья же просто поверила. Глядя в глаза похожей на неё, девочка сразу увидела это, очень похожей на неё женщины, она поверила в то, что перед ней мама.

— Но я же… я же… агр… — почти прошептала Марья.

— Ты моя доченька, а Ванечка — сыночек, — ласково ответила ей Милорада, отчего слезоразлив пошёл по второму кругу.

— Она не врёт, — произнёс не верящий в то, что увидел, Ваня. — Значит…

— Значит, мы сейчас заберём деточек домой, — сообщила ему новая мама, — и там уже лечить будем, нечего вам по больницам валяться…

И мальчик, и девочка были скорее растеряны, подобного опыта они в своей жизни ещё не имели. Если Марья поверила сразу, потому что надежда в ней ещё не умерла окончательно, то Ване было сложно. Привыкший к тому, что у него нет никого, кроме напарницы, он с трудом воспринимал теперь реальность, будучи буквально завёрнутым в тепло женщины, даже внешне похожей на Марью. Милорада тем временем начала действовать.

— Высочества! — позвала она.

— Тут четыре Высочества, тебе какое? — со смехом ответил ей неизвестный пока напарникам мужчина.

— Любое, — отрезала Милорада. — Мне деток моих домой забрать надо, да вот беда: ослабели доченька и сыночек, пока домой добирались. Помощь нужна, а то я, боюсь, обоих уже и не утащу.

— Нужна — поможем, — кивнул он и, приблизившись к кровати, представился, — меня Сергеем зовут. Доверишь ли тебя перенести?

— А… — Ваня потерял дар речи, сумев только кивнуть.

Милорада взяла Марью на руки, от такого буквально растёкшуюся, а царевич Сергей — самого Ивана, поставив того в тупик. Впервые его переносили не за шиворот, а мягко, бережно взяв на руки, как девочку, как он сам младших переносил, когда те не могли шевелиться после стимуляции. Ощущение оказалось просто необыкновенным, даже невозможным.

Взрослые под взглядами остальных, даже чему-то улыбающегося Кощея, донесли детей до кареты, осторожно уложив внутрь, где напарники сцепились руками просто намертво. Затем внутрь забралась и Милорада, попрощавшись с Высочествами, Ягой и Кощеем, называя тех по именам, что Ваня слышал и запомнил. С памятью, несмотря на всё с ними произошедшее, у него было по-прежнему всё в порядке, потому что боли мальчик не любил.

— Вот и поедем домой, — мягко улыбнулась Милорада. — А дома и стены помогают.

— А больница? — осторожно спросил мальчик.

— А лекари сами приедут, — ответила ему… мама. — Не маленькие, чай. Не настолько вы ослабли, чтобы дома вам помочь нельзя было.

— Спасибо… — прошептала Марья.

Сейчас она понимала, что просто запаниковала, увидев протянутые к ней руки, но девочке было совсем не стыдно. Ну, может быть, самую капельку. Ещё ей было интересно, как оно выйдет со школой, учитывая, что по-местному они ни читать, ни писать не умеют. От этой мысли Марье стало даже немного страшно, но заметившая перемену настроения ребёнка Милорада сразу же её погладила. И от этой ласки девочка расслабилась, не желая загадывать на будущее. За такое тепло и нежность она была согласна и на стимуляцию.

— А как называется эта повозка? — поинтересовался Иван, чтобы отвлечься от своих мыслей.

— Это карета, сыночка, — мягко ответила ему Милорада. — Самобеглая, значит, а есть у нас ещё печи самоходные, Емелькины, да ковры-самолёты…

— А к звёздам не летаете? — продолжил спрашивать мальчик.

— В школе вам покажут и небо, и звёзды, — погладила его женщина.

Надо сказать, что ответ Ваня не понял, интерпретировав его по-своему. Впрочем, спешить сейчас было некуда. Слабость показывала, что ходить они смогут нескоро. В школе их бы уже утилизировали обоих, это мальчик очень хорошо понимал, а вот тут всё было как-то необычно, поэтому он решил не спешить,