Только одна ночь - Лорен Блэйкли

того, что мы снова соприкасаемся. Не знаю, как много мы будет касаться друг друга сегодняшним вечером, но не могу сосредоточиться на чем-то больше, чем здесь и сейчас.

Я хочу хоть раз в жизни жить настоящим. Не только в моей голове. Но и в моем теле.

— Помимо этого у меня не так уж много ограничений. Не хочу, чтобы меня унижали, но вы оба можете быть грубыми со мной, пометить меня, потому что я хочу быть покорной желанию. Хочу извращения и немного порочности.

Он сильнее обнимает меня.

— Не забывай, что я видел историю твоего браузера, красавица. Это дало мне много идей на сегодняшний вечер.

— Рассказывай, — говорит Стоун.

— Ага, пытливые умы хотят знать, — добавляю я.

Каллум коварно ухмыляется, а затем предлагает несколько обжигающе горячих идей, от которых перед шоу мне потребуется сменить трусики.

— Меня все устраивает, — говорю я.

— Это не станет большим сюрпризом, но меня тоже, — произносит Стоун.

Я поворачиваюсь к нему.

— Каковы твои правила?

Мужчина — звезда шоу «Только одна ночь» в моем отеле — проводит рукой по волосам и пожимает плечами.

— Честно говоря, я бы хотел пару раз кончить, и я надеюсь, ты тоже кончишь Иви. Это в некотором роде моя любимая вещь. Все кончают. Кроме этого, меня все устраивает.

Мы втроем смеемся, и этот смех замыкает вокруг нас круг доверия на эту ночь.

Глава 14

Иви

Музыка пронизывает меня. Я наблюдаю за всем из-за кулис и покачиваюсь в такт великолепному голосу Стоуна, разносящемуся по залу.

Он просто невероятен на сцене — сексуальный рокер, дающий зрителям то, что они хотят: музыку, страсть, напряжение и любовные истории, рассказанные в четырехминутной песне.

Каллум все время рядом со мной, на дежурстве, на страже.

И хотя кажется, что мы на пороге чего-то нового, мне также нравится, что он присматривает за мной. Провести следующую часть ночи с мужчиной, который охраняет меня и на публике, и наедине, кажется совершенно правильным.

Когда представление заканчивается, у меня кружится голова. Все мое тело купается в адреналине. Я хотела, чтобы шоу было именно таким.

Увлекательным.

Захватывающим.

Настоящее возвращение «Экстраваганта». Шанс открыть этот отель, который мои родители открыли самостоятельно, совершенно новому поколению.

Мы сделали это. Это происходит. И то, что будет дальше, похоже на тайное празднование.

Публика требует выхода на бис, и Стоун исполняет медленную и сексуальную песню «After Dark», от которой я покачиваю бедрами. И Каллум целует мою шею.

Это первый раз, когда тот целует меня с нашей ночи вместе, и это заставляет мою кожу покрываться мурашками. Я прижимаюсь спиной к его груди, и он обнимает меня, этот большой мужчина притягивает меня ближе. Весь этот момент ощущается как прелюдия к тому, что должно произойти.

Когда выступление заканчивается, мы выходим из зала и проходим через казино.

— Стоун сказал, что ему нужно принять душ. Он будет наверху через двадцать минут, — говорит Каллум.

— Двадцать минут, — размышляю я, когда мы заходим в лифт. — Интересно, что мы сможем сделать за двадцать минут.

Часть меня задается вопросом, стоит ли нам поговорить. Но большая часть говорит, что разговоры могут подождать. Не хочу портить себе настроение. Я хочу сегодняшний вечер таким, какой он есть.

Хочу ли я всего с Каллумом?

Да.

Но я также собираюсь взять все, что смогу получить.

Когда двери закрываются, он скользит рукой по моей заднице, крепко сжимая, а затем отвечает:

— За двадцать минут я смогу доставить тебе твой первый за эту ночь оргазм. Просто идея.

Я вздрагиваю от его прикосновения, извиваясь под его рукой. Он отвечает более сильным сжатием.

— Мне нравится, как это звучит, но есть кое-что, что я хочу сделать с тобой наедине, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом и по-настоящему наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем. Его широкие плечи, массивная грудь, точеный подбородок, небольшая щетина делают его еще сексуальнее.

— И что же это? — Его голос звучит как наждачная бумага и гравий.

— Я не видела тебя полностью раздетым. Ты видел меня голой, Каллум. Но я даже не успела полностью снять с тебя рубашку.

— Ты хочешь раздеть меня? — спрашивает он, будто обдумывает мою просьбу.

Я киваю, облизывая губы.

— Хочу. Я хочу снять с тебя одежду и попробовать тебя на вкус. Я хочу, чтобы ты был у меня во рту. Ты позволишь мне?

Он на секунду закрывает глаза и дышит через нос.

— Как это вообще может быть вопросом?

Открыв глаза, Каллум сокращает дистанцию, прижимая меня к стене и обрушиваясь своими губами на мои.

Таю в ту же секунду, как тот прикасается ко мне. Я вернулась туда, где хотела быть. С ним. Связанная. Чувствующая. Жаждущая.

Я провожу руками по его груди, ощупывая мышцы и позволяя себе раствориться в поцелуе.

Уступаю поцелую, который кажется обещанием.

Он нежесткий. Негрубый. Негрязный.

Это просто поцелуй.

Бесспорно нежный и переполненный эмоциями. По крайней мере, я надеюсь, что его эмоции соответствуют тем, что у меня на сердце.

В гостиной моего номера он бросает свой пиджак на кресло, пока я наливаю нам два бокала и протягиваю ему один. Потом чокаемся и оба выпиваем.

Затем Каллум ставит свой бокал и дергает свой галстук, ослабляя его. Затем отступает, опуская руки по швам.

Моя очередь.

Я тянусь к галстуку и медленно развязываю его, наслаждаясь каждой секундой, каждым движением.

Я развязываю его, заставляя оба края аккуратно свисать, а затем вытягиваю его. Но не роняю его на пол. Вместо этого набрасываю его себе на шею, как шарф.

— Как я выгляжу?

— Впечатляюще, — отвечает Каллум. — Я бы хотел, чтобы ты была в нем, и только в нем.

Я одобрительно хмыкаю, затем свободно завязываю галстук, позволяя ему свисать между грудей поверх серебряных блесток.

Сейчас меня не волнует моя одежда. Я хочу видеть этого красивого мужчину обнаженным. Поэтому танцую пальцами по поясу его брюк, играю с ремнем, затем поднимаюсь к пуговицам на его рубашке, пока не достигаю шеи.

Его грудь тяжело поднимается и опускается, когда я расстегиваю первую пуговицу, затем следующую. И еще одну.

Мое игривое настроение исчезает, сменяясь жаром и желанием.

— Каллум, — шепчу я, когда наполовину расстегиваю его рубашку, обнажая его кожу.

— Иви.

В порыве я расстегиваю остальные пуговицы.

— Ты великолепен, — благоговейно говорю я, распахивая рубашку, и у меня перехватывает дыхание при виде его. Такой широкий, такой твердый. Такой, каким я себе его и представляла. Его грудные мышцы скульптурные и невероятно приятные на ощупь — сплошная