Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

понимаю в том, что происходит. Томас методично стучит по трубам, что-то крутит, подтягивает. Его движения уверенные, как у человека, который делал это сотни раз. От его сосредоточенного вида исходит спокойствие, которое передаётся и мне.

Через полчаса Томас, вытирая руки о какую-то тряпку, которую нашёл здесь же.

— Кажется, я разобрался с основной проблемой, — говорит он. — Но нужно проверить, куда выходит канализация, и прогнать застоявшуюся воду. Может быть ржавой и грязной сначала, так что не пугайтесь.

— Что мне делать? — спрашиваю я, готовая приступить к работе.

— Нужно открыть каждый кран по очереди, — объясняет Томас. — Подождать, пока вода станет чистой, а затем закрыть. Я пойду осмотрю внешние трубы и сливы, а вы начинайте здесь.

Он выходит через заднюю дверь, а я поднимаюсь в спальню, где находится ближайший кран. Кошка-мать поднимает голову, когда я вхожу, её глаза настороженно следят за мной. Котята мирно спят, прижавшись к её животу.

— Всё хорошо, — шепчу я ей. — Скоро у нас будет вода, и я смогу привести этот дом в пригодный вид.

Вхожу в ванную, подхожу к раковине и с опаской поворачиваю кран.

Сначала ничего не происходит. Затем слышится глухое бульканье, словно что-то пробуждается внутри труб. Я делаю шаг назад, готовая бежать, если из крана снова вылетит что-то ужасное. Но вместо монстра появляется тонкая струйка тёмно-коричневой воды.

Трубы больше не издают тех жутких звуков. Нет ни рычания, ни скрежета — только тихое журчание, почти успокаивающее. Может мне, наконец, начнёт везти?

Постепенно струя становится сильнее, а цвет воды — светлее. Стою, наблюдая за этим чудом, и чувствую, как в груди разливается тепло. Это первая победа — маленькая, но такая важная. Возможно, у меня действительно есть шанс оживить этот дом.

Через несколько минут вода становится прозрачной. Я подставляю ладони под струю, и прохладная жидкость обволакивает мои пальцы. Умываюсь, смывая пыль и усталость последних дней, и это ощущается почти как возрождение.

Закрыв кран, спускаюсь, чтобы проверить остальные водопроводные точки. В каждом месте повторяется та же история — сначала грязная вода, потом чистая. К тому времени, как я заканчиваю с последним найденным краном на кухне, меня переполняет радость. Это кажется таким незначительным — просто проточная вода, но для меня сейчас это величайшее достижение.

Не могу дождаться, чтобы поделиться успехом с Томасом. Выбегаю из дома, оглядываясь в поисках моего спасителя. Вижу его фигуру — он как раз возвращается со стороны сада, где, похоже, искал, куда выходит канализация дома.

— Томас! — кричу я, сбегая по ступенькам крыльца. — Всё работает! Вода чистая!

От волнения я спотыкаюсь, теряю равновесие и лечу вперёд, размахивая руками в попытке ухватиться за что-нибудь.

Но вместо болезненного падения я оказываюсь в надёжных объятиях Томаса, который успевает подхватить меня. Он крепко сжимает мои плечи, не давая упасть. Наши лица оказываются очень близко — настолько, что я могу разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах.

Неловкость ситуации внезапно кажется забавной, и я начинаю смеяться. Через секунду Томас присоединяется ко мне, его смех низкий и раскатистый.

— Осторожнее на ступенях, госпожа Мариан, — говорит он, всё ещё удерживая меня. — Они предательски ненадёжны.

— Ещё одна вещь в списке ремонта, — отвечаю я, всё ещё смеясь.

Именно в этот момент что-то заставляет меня повернуть голову к дороге. Там у покосившейся ограды стоит тёмная фигура, которую я мгновенно узнаю, даже на расстоянии. Высокий силуэт, широкие плечи, характерная прямая осанка.

Глава 20

Кайндар Аротас

Первый солнечный луч падает на очередной документ, которым, кажется, нет конца. Я поднимаю голову и смотрю на алеющее небо, но не вижу его красоты.

Передо мной стопка контрактов, требующих внимания, отчёты о доходности, письма от партнёров и конкурентов. Снова не заметил утекающее время.

Тяжесть оседает на моих плечах, проникает в кости. Это знакомое чувство — порочный откат. Даже если я не использую магию активно, она всё равно требует равновесия. За свою силу я расплачиваюсь проклятой апатией, безразличием, и сейчас они пожирают всё, к чему я когда-то стремился.

В первые годы нашего брака Мариан смеялась над моей ленью.

«Ты как большой кот, — говорила она, нежно проводя пальцами по моим волосам, пока я лежал, не в силах поднять даже руку. — Могущественный, опасный, но иногда совершенно беспомощный».

Эта женщина, кажется, так и не поняла, что именно она стала моим якорем. Моим спасением от бездны безразличия.

Я провожу пальцами по стопке бумаг. Семьдесят лет я построил империю, создал состояние, которого хватит на несколько жизней. Не ради богатства, оно никогда не было целью. Ради неё. Чтобы видеть восхищение в её глазах, когда я возвращался с очередной успешной сделки. Ради того, чтобы обеспечить ей безопасность, комфорт, будущее.

А теперь… её нет. И я чувствую, как интерес ко всему: бизнесу, власти и самой жизни медленно, но неумолимо угасает.

Скоро наступит момент, когда я просто перестану подниматься с постели. Отвечать на вопросы. Бороться. Тем, кому достался тот же порок, что и мне, нужна конкретная и понятная цель. Если её нет, жизнь останавливается. С каждым разом становится всё труднее возвращаться из этой пустоты.

Смотрю на свою руку, где под кожей пульсирует тонкая золотая линия — часть метки истинности. Она связывает меня с Мариан навсегда, не даёт отпустить, делает её жизненно необходимой для моего существования. Проклятие или благословение? Иногда я сам не знаю.

Потому что без неё… без неё во мне нет жизни. Без её упрямства, её вызова, её молчаливой силы… зачем вообще что-то делать?

Мда, похоже, я накопил больше тьмы, чем рассчитывал.

Я заставляю себя подняться и возвращаюсь в жилые комнаты. Усталость давит на плечи, но не от физического напряжения — от бесконечных часов проверки документов и поиска нити возможностей, которые не заметит никто, кроме меня. Потому что именно я выбираю путь развития.

Я замираю в дверях нашей спальни. Точнее, моей спальни, потому что Мариан здесь больше нет.

На полу разбросаны вещи, которые она не взяла, шкаф распахнут настежь, будто стал свидетелем яростного бегства. В воздухе всё ещё витает её запах — жасмин и дождь, — но он блекнет с каждой минутой.

Делаю глубокий вдох. Смогу ли я удержать правильный рабочий темп без неё?

Взгляд останавливается на лежащем сундучке, который я велел ей передать, внутри достаточно денег, чтобы прожить несколько месяцев.