Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

Фильм растворяется где-то позади, становится далёким шорохом. Я слышу только биение своего сердца и чувствую, как в животе вспыхивает едва уловимый огонь.

Отстраняюсь первой. Медленно, будто выныриваю на поверхность. Губы горят от поцелуя, кажется, кожа тоже вся огнем пылает, будто меня пробивает лихорадка. Тоха смотрит прямо в глаза, и они кажутся мне сейчас темнее обычного, омуты, в которых я не хочу тонуть, но уже падаю.

Губы пересохли и чуть распухли, я облизываю их и пытаюсь дышать как обычно.

На лице Тохи смесь удивления и в то же время удовлетворения, как у хищника.

Так, нужно держать себя в руках.

Я откидываюсь на кресло, стараясь выглядеть спокойно, но внутри всё трепещет.

«Рита, что ты вообще творишь?» — кричит где-то внутри разум, но я его игнорирую.

Потому что теперь не мажор играет мной. Теперь я рулю. Во всяком случае, мне бы очень хотелось в это верить.

Тоха снова тянет руку, как будто невзначай, касается плеча.

Инстинктивно я замираю, но не отстраняюсь. Он мягко берёт меня за подбородок, поворачивает к себе. На секунду улавливаю едва уловимый аромат парфюма, и сердце снова делает сальто.

Нет, он точно не должен так на меня смотреть.

Черт, кажется, я выбрала довольно опасную тактику. Но зато самую эффективную.

Мажор непринуждённо двигается ближе, и я ловлю себя на том, что уже даже не дышу.

Он прижимает меня сильнее, и теперь наши плечи касаются. С экрана доносится чей-то смех, кто-то что-то громко говорит, но всё это теперь где-то далеко.

Я чувствую его дыхание у виска, осторожные пальцы касаются моих волос. Перебирают пряди, будто между делом, но это, если честно, пробивает до мурашек. Тоха наклоняется ближе, нос касается моего уха.

Тело замирает.

Каждая клетка кричит: «не реагируй!», но организм меня предаёт.

Внизу живота становится горячо, сладко, и вообще как-то необъяснимо. Что со мной?

Тоха чуть прикусывает мочку уха, осторожно, будто проверяя границы. И я тихо выдыхаю, почти неслышно.

Боже, что он со мной делает? Змей-искуситель.

«Ты что, совсем голову потеряла?» — ехидно шепчет внутренний голос. Нет, нет, нет… Нельзя.

Он обнимает меня ещё крепче, почти по-хозяйски, словно имеет на это право.

И я кладу голову ему на плечо, почти автоматически. Делаю вид, что смотрю фильм, хотя вряд ли вообще понимаю, что там происходит. Как будто картинка на экране исчезла. Остался только мажор и его тепло, дыхание, пальцы, осторожно рисующие что-то на коже.

Мы сидим молча. Минуты текут вязко, и во мне борются два состояния: здравый смысл и что-то непонятное, дикое, новое.

Снаружи мы, наверное, сейчас похожи на влюблённую парочку.

Только на самом деле мы враги, бьющиеся на поражение. Две противоположности, вечно воюющие за последнее слово, каждое действие как вызов. И сейчас, сидя так близко, я чувствую, что эта линия между «ненавижу» и «тянет» стала слишком тонкой.

Закрываю глаза, пальцы парня проходят по моему плечу, касаются шеи.

Мурашки пробегают по коже, будто кто-то включил электричество под кожей.

Я стараюсь не выдать себя, но кажется, сердце стучит слишком громко.

Тоха чуть отодвигает прядь волос, и снова делает это движение носом: едва, как будто нечаянно. Я почти уверена, что это не случайность.

Мозг кричит: «не поддавайся….»

Но тело будто отдельно живёт, оно хочет, чтобы он касался снова и снова.

И впервые за всё это время я ловлю себя на странной мысли: а ведь этот мерзавец не так уж мне и противен.

Вот теперь страшно, потому что в этой игре я сама рискую проиграть. Я вдруг понимаю, что бы это ни было, оно будто изменило всё. Будь это часть моей хитрой мести или нечто большее, я должна понимать, что назад дороги нет. Я вдохнула его запах, ощутила тепло, попробовала на вкус игру: и уже просто не смогу выйти из роли. Я хотела его удивить, сделать шаг вперёд, чтобы запутать, а в итоге запуталась сама.

Сделала ход, который, возможно, обернётся против меня.

Глава 25

Рита

Мне кажется, эти дни тянутся и летят одновременно. Мы с Тохой видимся каждый день. Рестораны, парк, кино, каток, боулинг… Мне кажется, моя жизнь ещё никогда не была столь насыщенной, как за эти несколько дней.

Он смеётся, когда видит, как я поднимаю с пола кеглю, закидывает руку мне на плечи, будто так и надо, и я уже не понимаю: мажор играет или это всё происходит по-настоящему.

Когда он целует, мой мир вздрагивает, словно кто-то перевёл картинку в другой формат, всё становится слишком ярким. Его ладонь на моей спине доводит до мурашек, дыхание у щеки сводит с ума, а ласки способны довести до звёзд перед глазами.

Я каждый раз шепчу себе одно и то же: «Не вздумай влюбляться. Не смей. Это игра».

Повторяю, как заговор, даже ночью, когда телефон вибрирует от его сообщения: «спи сладко, солнце». Его голос потом стоит перед ухом до самого утра, кажется, будто он всегда рядом.

Мы словно везде: то в маленьком кафе на углу, где пахнет кофе и ванилью, то на скамейке у фонтана, где я смеюсь, потому что он облился капучино. Тоха умеет быть лёгким. Настолько лёгким, что рядом с ним тают все мои защиты.

Но в глубине души таится тревога: всё это слишком хорошо, слишком живо для просто игры.

Сейчас я иду по коридору универа, в руках папка с лабораторными, мысли витают где-то в воздухе. И вдруг впереди я вижу Тоху. Стоит в стороне, с парнями. Они смеются, громко переговариваются между собой, как и всегда. С ним Вадя, Паха, ещё двое парней.

Сердце ухает так резко, что я едва не спотыкаюсь. Глупо, но хочется подойти, просто поздороваться. Вроде ведь ничего особенного… Но когда наши взгляды встречаются, в животе всё выворачивает.

Ровно столько же будет глупо просто пройти мимо, когда вчера мы целовались весь вечер без остановки, когда губы до сих пор чуть припухшие от его напора.

Иду к ним, Тоха видит меня, и на секунду что-то меняется в его лице.

— Привет, — голос выходит тише, чем хотелось бы. Кажется, что меня никто не услышал.

— Ну здаров, хромая, — фыркает блондин. А нет, все-таки меня услышали. — Чё те надо?

Ребята захихикали. Один толкает другого в бок, кто-то свистит, и у меня всё резко оседает внутри.

Секунду жду, что Тоха встанет за меня. Откроет рот, скажет