Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

Он молчит. Стоит, будто не знает, куда деть руки. Смотрит то на меня, то на своих и ничего не происходит.

Вот это тишина громче любого смеха. В горле пустота, а сердце будто в пропасть падает. Да, Тоха ничего мне не обещал, я толком не знаю, что происходит между нами. Понимаю, что это все, скорее всего, просто игра, да. Но все равно какого-то черта дико хреново себя ощущаю. Как полная дура.

Я тут же беру себя в руки, делаю вдох, пытаюсь ухмыльнуться, хотя пальцы дрожат.

— Да ничего, — тяну. — Уже ничего.

Парни сперва зависают, потом кто-то фыркает:

— Ну так иди куда шла. Че стоишь тут, воздух нам портишь?

У меня внутри вдруг разливается ледяное спокойствие, как после ожога. Больно, но уже без паники. Может, это и есть способ выжить.

— Смотри не задохнись, придурок! — рычу я, не сдержавшись.

Тоха вдруг оживает, берёт меня за локоть.

— Рит, погоди.

Отводит в сторону от его стайки.

— Не обращай внимания, ладно? Они просто идиоты.

Он говорит тихо, почти шёпотом, а у меня в груди что-то хрустит.

— А-а-а… — я выдыхаю, иронично киваю. — Ясно. Они ничего не знают, а ты меня стесняешься.

Он морщит лоб:

— Да нет, это не так.

— Да брось! — я срываюсь. — Я же всё вижу, Тоха! Когда нас никто не видит — ты совсем другой. А теперь молчишь, будто я для тебя никто!

Слова летят сами. Горло греет злость, но под ней прячется чистый страх. Страх, что он и правда играл. А я? Играла ли я? Вот, в чем вопрос.

Мажор хватает меня за руку.

— Рит, не накручивай...

— Не ври.

— Я не вру, — говорит глухо. — Просто… Я не хотел пока никому рассказывать. Говорят же, счастье любит тишину.

Я горько усмехаюсь, почти кричу:

— Да к чёрту твоё счастье! Сам и оставайся в своей тишине!

Поворачиваюсь, собираюсь идти дальше. Пусть он катится на все четыре стороны! Пусть эта игра взорвётся к чертям, мне плевать, мне не больно.

Но он снова перехватывает.

— Рит, стой! — в голосе что-то новое, будто сам не верит, что говорит это. — Ладно. Хочешь огласки, да? Окей.

Я не успеваю осознать, что происходит. Он делает шаг, один, второй. И вдруг всё вокруг будто растворяется. Его руки ложатся на мою талию, губы горячие и настойчивые.

Я пытаюсь отстраниться, но потом понимаю, что уже поздно. Мир сужается до его запаха и того, как пульс взлетает к виску.

Позади кто-то выкрикивает что-то ржачное, кто-то свистит, кто-то хлопает в ладоши. Всё кажется далеким и глухим, только ладони парня держат меня будто якорь, как в один из вечеров на катке, когда он не дал мне упасть.

Смешно, ведь тогда я боялась льда, а сейчас его самого.

Тоха отрывается от меня, дыхание сбито, глаза такие, что я не могу выдохнуть.

Тишина. Даже его друзья на пару секунд рты позакрывали.

Я чувствую его вкус, сладкий и горьковатый одновременно, как кофе без сахара.

И где-то вдалеке внутри звучит шепот подсознания:

«Не влюбляйся. Не вздумай…»

Но поздно: я уже падаю, и нет никакой игры. Только Тоха и это идиотское чувство, которое я так тщательно прятала, как бесполезный огонёк в ладонях.

Мажор смотрит на меня чуть виновато, чуть растерянно, но не отрывает взгляда ни на секунды.

— Видишь? — тихо спрашивает. — Теперь знают все. И ты знай, что я вовсе тебя не стесняюсь.

А я лишь молчу. Потому что сказать больше нечего. Потому что мне вдруг начинает казаться, будто с этим поцелуем мы оба перестали играть.

Глава 26

Антон

Поцелуй с Ритой прямо при всех производит настоящий фурор.

Секунда, и весь мир будто взорвался.

Шум, свист, крики, чьи-то возгласы «о-о-о», как на стадионе, когда забивают решающий гол. У кого-то из пацанов даже телефон вывалился из рук, кто-то захихикал нервно, а кто-то просто застыл с открытым ртом.

А я… Я будто оглох.

Всё вокруг мутнеет, как под водой, только тепло её губ ещё обжигает кожу. Рита стоит совсем рядом, дышит быстро, глаза в упор, слегка краснеет. На щеках пылает румянец, и я понимаю: все, Тоха, дело сделано. Назад дороги нет.

Что дальше теперь, понятия не имею.

Она ошарашена, явно не ожидала от меня такого хода. Раздается звонок на пару, и бросает едва слышно:

— Мне пора.

— Окей, — ухмыляюсь, чтобы разрядить обстановку. — Увидимся.

Рита качает головой и заходит в аудиторию.

— Эй, братан, это чё было? — окликает меня Вадя, ошарашенно моргая. — Ты точно здоров?

Его голос прорезает, будто возвращает меня в реальность.

— Ну и че палите? — пытаюсь сделать вид, что всё под контролем. — Можно подумать, конец света случился.

Паха, конечно, тот ещё идиот. Я вижу, как он уже открывает рот, чтобы ляпнуть лишнего.

Он ведь единственный знает правду, что всё началось с моей идеи. Хотел отомстить. За то ведро холодной воды, вылитое на голову посреди толпы. За то, что эта дерзкая девчонка выставила меня идиотом.

Хотел показать ей, кто здесь первый, кто правит, а теперь сам не понимаю, во что ввязался.

Паха кашляет, делает шаг вперёд:

— Да он просто…

— Стопэ! — резко обрываю, бросаю на него такой взгляд, что тот тут же захлопывает свой ебальник.

Нельзя, чтобы сейчас разболтал. Не хватало ещё, чтобы эти слухи дошли до девчонки. Нет, пусть все думают, что у нас с ней все по-настоящему.

Паха закатывает глаза, но, к счастью, умолкает.

— Тох, ты чё, реально с ней мутишь? — морщится Винт, как будто я только что признался, что женюсь на его бабке.

Эта его гримаса как пощёчина.

Я слышу, как парни позади тихо посмеиваются, кто-то шепчет: «Да ладно, серьёзно?»

Меня мгновенно заводит.

Почему они вообще думают, что могут судить? Почему вообще кто-то смеет её оскорблять? Ведь если честно… Она сильнее половины этих болванов.

И тут я ловлю себя на мысли, что раньше мне было бы наплевать. Улыбнулся бы, подыграл, может, даже добавил перца в разговор. Но теперь вдруг не хочется...

Теперь всё по-другому.

Я снова чувствую этот странный жар внутри, как будто между яростью и защитой тонкая грань.

— Даже если и да, — рявкаю грубо, аж связки надрываются. — То чё, а?! Кого-то что-то смущает?!

Мы стоим в кругу, как на арене.

Я вижу, как парни переглядываются, кто-то хмыкает.

— Да ничё, — фыркает Винт, пожимая плечами. — Просто удивил нас, братан… Не думал, что тебе нравятся такие.

— Какие, а?! — вскипаю, голос ломается. Пары слов