Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

Он пятится, поднимает руки:

— Да ладно, остынь. Шучу же!

Но поздно, меня уже трясёт.

Я делаю шаг вперёд, и пацаны тут же отступают от меня, как от бешеной собаки.

Я вижу, что Винту страшно. И от этого немного отпускает.

— Лучше заткнитесь, — выдавливаю, глядя каждому в глаза. — Поняли?

Вадя переступает с ноги на ногу. Только Паха не смеётся, не ухмыляется.

Он, кажется, догадывается, что всё это должно быть максимально правдоподобно.

Главное, чтобы молчал. Знаю ведь его язык, это как пистолет без предохранителя, стоит спровоцировать — и он всё расскажет.

— Окей, Тох, без проблем, — Вадя поднимает руки, будто сдаётся. — Никто не лезет.

Шум в голове постепенно стихает. Сердце колотится, виски гудят. Не верится, что я вот так при всех вообще полез целоваться с Ритой.

Это ведь не просто так вышло.

Не с того, что хотелось кому-то что-то доказать, будто я могу любую. Нет. В тот момент я просто… Не удержался. Она стояла близко, смотрела на меня вызовом, прикусила губу, и я словно сорвался.

Сначала хотел её проучить, а теперь сам не понимаю, кто кого с ума сводит.

Пацаны всё ещё стоят рядом, но я их почти не слышу. Мир будто сдвинулся, всё вокруг стало словно мутным, как через воду.

Издалека кто-то орёт, громко, с издёвкой, специально, чтобы все услышали:

— Эй, посмотрите, он реально с хромой, сосётся?! — и за этим сразу раздаётся мерзкий хохот.

Чёрт.

Теперь это точно разлетится моментально, даже не сомневаюсь: через десять минут уже вся академия будет знать.

Сообщения, пересланные видео, подколы, мемы: я прямо вижу, как всё это вскоре начнёт множиться по чатам.

Да и плевать, серьёзно. Плевать на всех. На их словечки, взгляды, комментарии.

Я поворачиваюсь к пацанам и, сжимая кулаки, холодным тоном бросаю:

— Всё, расходимся.

Голос звучит так, будто любое слово в ответ я встречу кулаком.

Они мнутся, переглядываются, бурчат себе под нос, но всё же потихоньку рассасываются по сторонам.

Я шагаю вперёд, чувствуя, как на мне тают десятки взглядов, словно иглы в спину.

Слышу перешёптывания, короткие смешки, звон уведомлений из чужих телефонов. Сука, сто процентов видео с поцелуем уже пошло гулять, кто-то, конечно, снял и слил. Да и плевать, в общем-то, уже поздно что-то менять.

С каждым шагом внутри только сильнее пульсирует одна и та же мысль: во что я вообще вляпался? Всё ведь начиналось с тупой, ядовитой мести.

А теперь я сам, кажется, едва не захлёбываюсь собственным ядом, который варил для неё.

Глава 27

Рита

Ухоженная конюшня стоит на окраине академии. И хоть здесь мне делать нечего, я не могла её не посетить.

Белые стены, запах сена, фырканье лошадей. Медленно подхожу, ощущая, как знакомое волнение просыпается под кожей.

Раньше я часто участвовала в соревнованиях по конному спорту. Но… Теперь могу только смотреть. Наблюдать со стороны, как другие седлают лошадей, как уверенно держатся в седле.

В груди всё сжимается, стараюсь не концентрироваться на боли, но ощущение потери всё равно гложет.

Я не виню никого. Просто сейчас, стоя здесь, среди запаха сена, травы и теплого дыхания животных, мне кажется, что кусочек меня остался в прошлом: там, где я могла беспрепятственно бегать, прыгать, смеяться без оглядки, где ноги слушались, где ветер бил в лицо.

Сейчас я просто прикасаюсь к огромной мягкой морде, тёплой и живой.

— Как тебя зовут? — шепчу, гладя лошадь по шее. Та фыркает, словно отвечает. — Ты очень милая. Мне кажется, тебе бы подошло имя Милка.

Лошадь поворачивает голову, и я зарываюсь пальцами в её гриву. Я знаю, эти животные чувствуют всё: и боль, и тревогу.

И мне становится чуть легче, словно теплом дышат прямо в душу.

Если уж я не могу ездить верхом, то хотя бы так: просто быть рядом, смотреть, слушать, чувствовать. Это уже для меня огромное счастье.

Но, к сожалению, это счастье длится недолго.

Позади раздаются резкие голоса. Издевательские, до боли знакомые по интонации.

— О, хромая, ты со своими сородичами общаешься?

И вслед на меня обрушивается звонкий смех.

Я резко замираю, внутри всё падает. Медленно оборачиваюсь, вижу позади себя группу студентов. Пять человек.

Две девушки в модных куртках, трое парней, у одного в руке бутылка с энергетиком. Кажется, я узнаю их, именно они были на той вечеринке, где потом случился пожар.

Сейчас молодежь выглядят расслабленно, но в глазах я вижу то самое гадкое самодовольство, которое всегда заставляет зубы скрипеть.

Я стараюсь не реагировать. Просто отворачиваюсь, делаю вид, что не слышу.

Сжимаю челюсти так сильно, что болят мышцы.

Ну и пусть болят. Лучше так, чем отвечать.

Но слова продолжают сыпаться на меня, словно камни.

— Хромая лошадь и… Просто лошадь! — выкрикивает кто-то из них, и смех повторяется.

Я судорожно втягиваю воздух, сердце бьётся в горле.

Каждая фраза как удар плетью. Больно не из-за слов, а из-за того, что они связывают меня с тем, что я люблю.

Лошадей я никогда не боялась. А теперь эта ассоциация будто приговор: хромая лошадь.

Тихо выдыхаю, заставляя себя не смотреть в их сторону.

Всё равно не поймут, всё равно не отстанут.

Но студенты продолжают.

— А я ещё думаю, почему запах такой знакомый, — хмыкает другой. — Так от неё воняет, как от лошади!

Что-то внутри обрывается.

— Пошли отсюда! Что вам надо? — голос срывается, хотя я стараюсь звучать твёрдо. — Идите куда шли!

Громкий смешок.

— У-у-у… А ты колючка, — тянет парень с короткой стрижкой и наглой ухмылкой. — Смелая.

Он подходит ближе, а я невольно отступаю, спиной упираюсь в деревянный загон. Лошадь тихо фыркает, будто чувствует моё напряжение.

— Не трогай меня! — рычу.

— А то что? Позовёшь своего парня? — он ухмыляется, склоняя голову чуть на бок.

Я уже собираюсь ответить, когда рядом вдруг появляется знакомая фигура.

Тоха.

Он буквально вырастает из ниоткуда, движется с молниеносной скоростью. И в его взгляде я даже издалека вижу ярость.

— Хера ты стоишь тут возле неё?! — рычит он, толкая наглеца так, что тот отступает на шаг и еле удерживается на ногах.

— Эй, я просто общался! — парень пытается оправдаться, но это звучит жалко.

Тоха переводит взгляд на меня.

— Он тебя оскорблял? — голос низкий, и до мурашек опасный.

Я открываю рот, но тут же закрываю.

Если скажу «да», он точно набросится. Я знаю его, он не сдержится.

Тохе не нужны проблемы из-за меня. Не хочу, чтобы