Твой Никто - Галина Кор

— Слушай, — оживает грибник-недоучка, — тебе дома не влетит, что ты ночевать не будешь?

— Нет, — и я не вру. Папа мало интересуется, где я пропадаю. Меньше попадаю на глаза, берегу его нервную систему. Так как дома он по большей части выпивший, то встреч и вовсе искать не стоит. Он не тот человек, который выпил и ложится спать, его тянет поговорить. А разговоры обычно заканчиваются скандалом, так как он не признает свои ошибки, а охотно тыкает носом в чужие.

— Ну смотри, а то могу поговорить с твоим отцом, заверить, что ничего страшного с тобой не случится и верну я тебя в целости и сохранности.

— Хм… хотела бы я на это посмотреть, — еле разборчиво бормочу себе под нос. — Это лишнее, — говорю чуть громче, повернув голову в сторону Ника. — Вы главное мне обещайте, что ничего со мной не случится, а папа как-то переживет без ваших уверений.

— Я думал, что после… сблизившей нас ночи, мы перешли на тот этап, когда доверие не ставится под сомнение.

— Вот зачем вы это делаете?

— Что именно, — все он прекрасно понимает, хитрец, — напоминаете мне о том, что хотелось бы забыть.

— Что, все еще пускаешь слюни на мое супер идеальное атлетическое тело?

— Мечтайте. И лучше видала, — отвечаю со всем возможным ехидством. И яду с желчью в тот котел добавила, скривившись.

— Да прям там, — смешно ему, — а что ж так щечки предательски покраснели?

Все, вот теперь я обиделась! Скрещиваю руки на груди, отворачиваюсь и молчок. А ему смешно!

Глава 17

НикТО.

— Да ладно тебе, хватит дуться. Уже подъезжаем. Не будем же мы сутки молчать? Да и что такого… ну пялилась ты на мое тело, мне же не жалко… Смотри, ради Бога.

Молчит. Поджала губки, и молчит. Не Ася, а умора. Что может поднять настроение, как не попытка раздраконить маленького боевого джунгарика в теле симпатичной девахи.

— Аська, не молчи. Выскажи все, что накипело, не держи в себе, а то лопнешь. — Еще больше отвернулась от меня, сидит уже практически спиной. — Ты, если в лесу потеряешься, хоть мычи, раз говорить отказываешься, — говорю, откровенно насмехаясь.

О, результат! Повернулась в мою сторону и зыркнула исподлобья.

— Я так понимаю, что вы испытываете огромное удовольствие подтрунивая надо мной.

— Назовем это «дружеским стебом». Мне нравится, как ты реагируешь. Даже, когда ты злишься, в тебе нет реальной агрессии. Беззлобная ты, что тут еще сказать. Да и злишься ты… реально смешно. У тебя живые эмоции, ты открытая, мне с тобой комфортно. Даже спать в одной постели, — поворачиваю голову и слежу за ее реакцией на последнюю мою фразу.

— Вы спали со мной в одной кровати? — шок — это по-нашему!

— А где я должен был спать?

— В другой комнате, там есть диван.

— Вот еще, никогда на диване не спал, и спать не собираюсь. Еще б меня на кухонный уголок спать уложила, это практически одно и то же. Нет уж, я люблю спать, и спать комфортно. У меня позвоночник один. Я, прежде чем выбрать себе квартиру для съема, потребовал фото матраца. А ты говоришь… диван.

— Как вы себя любите, — скривившись, произносит Аська.

— Если не я, то кто? — тут говорю чистую правду. Мама относилась ко мне, как к проекту, которому не удалось стать реальностью. Не оправдал я ее балетные порывы. Отец давно не опекает меня, так как у него своя жизнь, новая семья, да еще и дети малые. Моей новой мачехе двадцать два, на минуточку, а младшему брату — семь месяцев. Это при том, что отцу моему пятьдесят семь. А кроме меня и мелкого у него еще пятеро, от разных мадам. М-да… вот такая у нас большая и «дружная» семья. Почему «дружная», потому что мы между собой не общаемся, хотя знаем о существовании друг друга и раз в году встречаемся на дне рождения родителя. А Тае вообще параллельно что со мной, где я и… короче, у нее свой яркий и разноцветный мир.

— Тут я с вами согласна, — неожиданно, — себя надо ценить и любить. Редкий человек протянет руку помощи. Мир жесток.

— Слушай, я вот что хотел спросить всю дорогу, но ты так реально обижалась, что я решил не портить образ «великой буки». Ты уже два раза упомянула отца, а мать… Они в разводе, и ты живешь с отцом?

— Нет. Они женаты, теоретически, а по факту, она уже третий год как живет в Греции. Уехала на заработки, чтобы я могла поступить в институт.

— Так ты же на бюджете?

— Сначала она уехала, а уж потом я поступила. Мама уехала а июне, нашла высокооплачиваемую работу и решила с ней не прощаться. Сначала помогала финансово, пару раз приезжала, но помощь становилась все меньше и не каждый месяц, а приезды через полтора года вообще прекратились.

— И она даже не звонит? Может с ней что-то случилось?

— Звонит. Раз в месяц. А ее фотки я вижу каждый день в Инсте. Она работает переводчицей в консульстве. Так что никакого рабства, никакой грязной истории… Просто у нее другая, новая и интересная жизнь.

— А отец? Почему ты его боишься?

— Я не говорила, что его боюсь. Он обиженный мужик, которого бросила жена и он пытается найти виновного. Признаться себе, что слабак — не может, проще выливать негатив на меня.

— Он тебя бьет? — если он хоть пальцем ее трогает, найду и отпизжу, тварь.

— Я похожа на забитую жертву? Конечно, нет. Он просто выносит мне мозг пьяным базаром и нудёжем. Поэтому мы стараемся не пересекаться.

— Живя в одной квартире?

— Пока у меня нет возможности съехать.

— Все, откладываем задушевные беседы, — я заезжаю в открытые ворота базы отдыха. — Сейчас будем чистить ауру и открывать чакры.

— Гриботирапией? Будем есть сыроежки и ловить дзэн? — и как к такой языкатой и остроумной Асе не пропитаться симпатией.

— Тебе вчера мало было впечатлений? Хочешь познать нирвану? — не даю Ася послать себя в жопу, торможу возле центрального здания, выскакиваю из машины не глуша ее, бросая ей на ходу, — сиди, сейчас ключ от нашего домика возьму.

Решение рутинных вопросов происходит быстро. Предъявляю паспорт и получаю ключ с указанием о местоположении домика. Все просто.

— Не скучала? — интересуюсь у Аси, забравшись обратно в машину.

— Кости вам перемывала, — с подковыркой отвечает моя временная сообщница по «грибному» делу.

Смотрю на нее с улыбкой. Все-таки она