Хозяйка старого графства. Книга 1 - Мила Север

Кстати, а сколько на моём заблокированном счёте, куда мне папенька перевел мою долю наследства, моё приданое? Полмиллиона там , отозвалась Лизонькина память, и больше папенька не даст, он это строго говорил, у него дела, договоры, мануфактуры и ещё пять дочерей. Говорил он это, само собой, не Лизоньке, а её супругу - но что-что, а подслушивать Лизонька умела в совершенстве.

Для подтверждения того, что я могу сама управлять графством, мне нужно было выполнить следующие пункты:

снять с графства долговые обременения, тот самый залог, взятый Александром

получить подтверждения от старост деревень, что у них нет ко мне претензий и я выполняю свой долг перед ними как графиня

обеспечить полноценное функционирование Заставы (по сути, продлить договор с гномами)

иметь позитивный остаток на счетах

получить подтверждение того, что титул мной получен законным образом и к исчезновению Александра я непричастна

Что касается возможной беременности, она не влияла на законность моего титула никоим образом, скорее, давала возможность отсрочки казни в случае признания меня виновной в гибели супруга и определяла потенциального наследника/наследницу графства и статус моего следующего мужа.

Я попыталась вспомнить, была ли вообще у Лизоньки близость с графом? После свадьбы нет, точно нет. А вот до? Может, он у нас не только покусился на нашу жизнь, но и честь успел… ммм, потратить, вот?

Меня окатило волной искреннего возмущения - Лизонька не такая! И честь при ней, то есть при нас, и как я только посмела подумать даже о такой возможности? Лизонька никогда бы!

Вот и замечательно, одной проблемой меньше.

Старост деревень объедем с Аристархом Львовичем после того, как с Заставой разберёмся, тут проблем быть не должно.

На Заставу выезжаем сегодня после обеда, и я ещё с утра попросила Катти передать на кухню, что обед нужен пораньше, скажем, между двенадцатью и часом, чем ближе к двенадцати, тем лучше.

Про закладные будем решать с поверенным сразу после Заставы.

Позитивный остаток на счетах у меня есть, но он заморожен пока что.

Проверяющий - ну, как приедет, так и проверит. Тут уж я ничего ни исправить, ни испортить не могу.

И тут в кабинет, постучавшись, вошла Катти.

— Ваше сиятельство, гостевые покои готовы!

— Спасибо, Катти. Проводи в них Якова Иммануиловича, ему наверняка надо отдохнуть немного и приготовиться к обеду.

— Елизавета Анд’еевна, душа моя, вы п’осто мысли мои читаете!

Яков Иммануилович встал с кресла, сложил бумаги обратно в портфель и вышел следом за Катти, церемонно откланявшись. Часы показывали одиннадцать сорок.

Я же подошла к лежащему у камина духу-хранителю и села рядом, потрепав его по холке.

— Ох, Эльтен, как бы я хотела с тобой и всеми моими домашними запереться в нашем маленьком уютном мирке и не пускать в него ни проблемы, ни проверяющих! Вот было бы здорово!

Я чмокнула пса в лоб, он лизнул мне руку.

И когда я уже выходила из кабинета, до меня донеслась тёплая волна мысленного одобрения от Эльтена.

Глава 21

Обед подали в полдень.

На обед были грибные щи на мясном бульоне, с половинкой яйца, с картофелем, с зеленью и сметаной. Объеденье!

А ещё к щам принесли пирожки с разной начинкой - и с грибами, и с капустой, и с картошкой. Маленькие, румяные, с золотистой корочкой - чудо, а не пирожки!

А после надо было собираться на заставу. Я кликнула Катти, чтобы она собрала всё необходимое мне в дорогу - вернуться я предполагала вечером, дорога до заставы не дольше трёх, ну край четырёх часов. Поэтому Катти останется дома, и пусть подготовят вторую гостевую комнату - ну мало ли. А я и Яков Иммануилович поедем на заставу на двуколке.

Оказалось, так ехать категорически нельзя.

Мало что без компаньонки, так и меня ветром сдуть может, а Яков Иммануилович в случае неведомой опасности сможет только юридически верно её описать.

Я смеялась, спорила, всплёскивала руками и пыталась настоять на своём, но Катти была непоколебима. И Эмма Готлибовна к ней присоединалсь. А когда на наши голоса вышел Аристарх Львович, то их против меня оказалось уже трое. И я сдалась.

В двуколке ехать было никак нельзя, просто физически невозможно. Другого транспорта не было. А ехать надо было вот каким составом: я, Яков Иммануилович, Катти и Михал. Так и прилично, и безопасно.

Однако же стоял вопрос транспорта. Двуколка вмещала лишь двоих, лошадь была одна, иного транспорта же не было.

И только я собралась с духом и уже готова была начать отстаивать первоначальную идею поездки вдвоём с поверенным, как Аристарх Львович хлопнул себя по лбу.

— Химероид!, - воскликнул он.

— Что за химероид?, - удивилась я.

— Так в запечатанном химерологическом корпусе химероид же был! Разрядился ещё когда, но так это вы поправить сможете. Он, конечно, того… Экспериментальный. Но рабочий!, - тут Аристарх Львович запнулся, провёл нервным жестом по подбородку, и дополнил, - Будет рабочий, когда зарядите.

— Ладно, давайте посмотрим на химероида, что он там вообще такое, - обречённо кивнула я.

Время утекало сквозь пальцы, уже почти час дня, а мы ещё не выехали. На Заставе надо оказаться ну никак не позже девяти вечера, иначе просто не успеем. А ведь Договор хотелось бы не просто продлить, но и внимательно изучить, проверить все пункты вместе с поверенным, возможно, согласовать и внести изменения.

Яков Иммануилович предпочёл остаться с чаем и пирожками, Катти ушла собирать мне в дорогу саквояж, а я и Аристарх Львович направились в закрытый химерологический корпус. Я позвала было Эльтена, но он предпочёл остаться в доме, послав мне мысленный одобрительный импульс.

Мы вышли из дома - не из парадного входа, а через задний для слуг, так было сильно быстрее. Прошли мимо конюшни, где к нам присоединился Кузьма Еремеич - подозреваю, не столько из необходимости, сколько из любопытства.

И дошли до закрытого химерологического корпуса. Больше всего здание походило на старинную пожарную станцию. Здоровенные закрытые ворота, три штуки - ну вот как у пожарной станции, ей-богу! Смотровая вышка (или какое там у неё предназначение здесь?), длинное вытянутое здание с узкими вертикальными окнами, похожее на ангар? На гараж? Здание было двухэтажным,