Хозяйка старого графства. Книга 1 - Мила Север

Предводитель в ошеломлении посмотрел на спящего поверенного, на пустой рог - рог он перевернул и даже потряс, но оттуда не выпало ни капли.

— Ну… Третье испытание пройдено, - он почесал в затылке, хмыкнул, и продолжил, - меня Трюгге зовут.

— Елизавета Андреевна Фон Цур Остервальд, Владетель графства Остервальд, - осторожно произнесла я, припоминая формулировку, произнесённую поверенным.

— В хирде, - наставительно ткнул в меня пальцем Трюгги, - женщина может быть только роднёй. Или воительницей. Воительницы из тебя не выйдет, уж извини. Испытание Трёх Топоров тебе не пройти, а и даже Вотан с ним, с испытанием - ты вообще с топором управляться не умеешь.

— Не умею, - покорно вздохнула я.

— Значит что?, - продолжил Трюгги, - значит, будешь роднёй. Но тут уж как Вотан решит, так и будет. Так что собирайся, графиня, будем тебя в хирд принимать.

— Что, прямо сейчас?, - опешила я.

— А когда ещё? С чужачкой Договор не продлить и не подписать, а если к сроку не поспеем - всё, второй раз в эту воду не зайти, - Трюгге был непреклонен.

— Так что идём, достойная хирда дева, в Чертог Вотана. Определять будем тебя в родню.

И мы пошли. Катти с корзинкой пирожков осталась в караульной, возле спящего поверенного. Гномы ей вроде как обещали оказать радушный приём, и кто-то даже ушёл за самоваром. А я, Трюгге и ещё несколько гномов пошли вглубь крепости.

За то время, что гномы обитали в Заставе, они не только укрепили и отстроили внешнюю крепость и стену, но и изрядно вгрызлись вглубь горной гряды, к которой примыкала крепость. Так что теперь крепость внутри была больше чем снаружи, и имела сложную разветвлённую систему ходов, помещений и коридоров, которую я даже не пыталась запомнить. Эльтен остался с Катти, в глубине горной крепости его территория заканчивалась, и он не особо хотел пересекать границу. Сказал, что если будет нужда - чтобы звала, он услышит и явится, но по силе это будет затратно, ему не хотелось бы сейчас распыляться просто так.

Чертоги Вотана представляли собой круглое помещение с девятью входами. В центре на полу был выбит рунный круг. Из стены, противоположной от той двери, через которую мы вошли, прямо из скальной породы как бы вырастала статуя сурового гнома-кузнеца, Вотана. У ног его стояла наковальня, левой рукой он опирался на здоровенный молот. Правую руку Вотан протягивал вперёд раскрытой ладонью, как для приветствия или для подарка.

Собственно, в дверь Чертога вошла только я и Трюгге. И за нами дверь закрыли.

Остальные восемь дверей, четыре слева и четыре справа от нас, наоборот, открылись. И вошли гномы, один другого старше. Последний вошедший гном был настолько стар, что, казалось, вот-вот превратится в каменную статую имени себя.

— Готов ли хирд принять нового хирдмана?, - гулким басом спросил Трюгге.

— Готов ли хирд назвать хирдманом Елизавету, доказавшую своё право войти, право вести переговоры и чистоту намерений?, - продолжил Трюгге.

— Вотан, отец наш, яви свою волю!, - и Трюгге, сняв с пояса молот, встал на одно колено возле рунного круга и с размаху ударил молотом по рунам. Остальные восемь гномов тоже встали на одно колено и синхронно ударили своими молотами по рунам.

Рунный круг вспыхнул голубым светом, свет стянулся к каменной статуе и собрался на протянутой ладони Вотана.

— Добрый знак, братья! Вотан явил свою волю! Иди же, дева, и возьми огонь Вотана, пусть горит он в твоём сердце отныне и до скончания времён!, - торжественно произнёс Трюгге.

Я вошла в рунный круг, и обеими руками обхватила протянутую каменную ладонь. Голубой свет вспыхнул пронзительно ярко, а потом разлился прохладой по моим рукам и растворился во мне. Я обернулась к гномам, не зная, что делать дальше. Это уже всё или будет ещё какая-то ритуальная часть? Судя по мрачно-торжественным лицам гномов, меня ждало продолжение священнодейства.

— Сестрой назову…, - начал было Трюгге, но его внезапно для всех перебил самый старый гном.

— Охолони, малец, - голос говорящего гнома был старчески сух, но ещё силён, - сестёр у тебя и так может быть сколько душе угодно.

— А кем тогда?, - опешил Трюгге.

— Сёстры, братья, даже жёны - это всё такое, может естественным путём прирастать, - назидательно сообщил гномий старец, - а вот бабушка… Бабушка может быть только одна! Моя бабка ушла за чертог так давно, что уже никто и не вспомнит, а я вам, молодёжь, так скажу - если Вотан дал шанс на родню, выбирать надо с умом. И я, Крайт Мечелом, говорю своё слово! Быть новому хирдману, Елизавете, гномьей бабушкой!

— Но, Крайт, возраст же!, - воскликнул кто-то из остальных гномов.

— Возраст, ха!, - хохотнул Крайт, - возраст - дело наживное! Зато, когда у тебя есть бабушка, есть кому вязать тебе носки, заставлять носить шапочку и даже подзатыльник давать! Ты даже не представляешь, какое это счастье - когда можно на всё плюнуть и уехать к бабушке в гости!

На суровые лица гномов потихоньку наползало мечтательное выражение.

С минуту гномы грезили, каждый о своём, но о чём-то приятном. Потом похмыкали, покхекали, переглянулись - и каждый громко сказал “Быть по сему!” и стукнул молотом в пол.

И даже Трюгге.

Это что же, я теперь бабушка целого хирда?

А хирд гномов - это вообще сколько?

Глава 25

Хирд гномов - это по-разному. От нескольких десятков до нескольких тысяч.

Мой хирд насчитывал три тысячи семьсот два гнома.

Во времена заключения Договора их было значительно меньше, но земля Остервальдов была добра и щедра, и число гномов несколько увеличилось. Не только естественным путём рождаемости, но и принятием в хирд тех гномов, кому законы хирда были милее законов Подгорного Королевства.

Мы шли обратно в караулку, забирать Катти и спящего господина Фогельхабена, моего поверенного. И пока мы шли, Трюгге рассказывал.

Бабушка для гномов - дама сакральная.

Бабушка не правит, не принимает решений, не является политической фигурой - но слово бабушки закон. Огорчить или расстроить бабушку - немыслимо. У гномов сложился такой своеобразный “бабушкин матриархат”, в котором бабушка была явлением