Измена. Сквозь облака лжи - Яна Ланская

Лиля укладывает малыша, поэтому, к моему радочарованию, ко мне выйти не может. Ладно, потрещим завтра на площадке. Мы с Ринатом будим Антошу, и я везу сонного ребёнка домой.

Не заваливаю его вопросами и надеюсь, что просто его сейчас переложу к себе и всё. Ничего же не случится, если он сегодня без ванны будет? Надеюсь, ничего… Надо у Олега спросить, как правильнее.

Ворота постепенно открываются, и я вижу на своей парковке оранжевый сюрприз. Стас, блин, явился. Уже же одиннадцать. Предупредил бы.

Захожу в прихожую, сажаю Антошу на банкетку, начинаю раздевать и боковым зрением замечаю серебряные отблески. Забиваю на ботинки, которые надо снять с ребёнка, и заглядываю в холл.

Из меня вырывается крик отчаяния. Антон сразу реагирует, как на будильник. Два. Долбанных. Чемодана! У этого Гондураса совсем уже крыша потекла?

Раздеваю ребёнка, говорю ему сбегать найти папу, а сама выкидываю чемоданы обратно на крыльцо! Я йоничку собиралась фотографировать, а не с этим кретином опять пол ночи разбираться… Уф!

Глава 21

Нет. Выкатить чемоданы на крыльцо в отместку за испорченное настроение после моего первого свидания слишком мелко.

Спихиваю ногой их с лестницы, жалко немного, они дорогие, но что поделать…

Открываю молнию и включаю с телефона автополив в саду. Стою под приятными брызгами и радуюсь. Вот теперь я удовлетворена…

Поднимаюсь наверх, Антоши не слышно, Стаса не видно.

Заглядываю в комнату к сыну и вижу, как бывший муж уже убаюкал ребёнка и сидит смотрит на него. Конечно, сердце кровью обливается каждый раз.

Но что поделать, надо разделять свои материнские и женские чувства. Лишать отцовства его никто не собирается. А для Антоши же лучше будет расти в спокойной обстановке.

Закрываю тихо за собой дверь и спускаюсь вниз. Переодеваться я не собираюсь. Пусть смотрит, какая я красивая хожу по ресторанам.

— И кто он? — Слышу сзади себя голос Стаса, когда завариваю себе чай.

— А это не твоё дело!

— Это как раз-таки моё. Ты моя жена, мать моего ребёнка!

— У тебя есть ещё одна мать ребёнка. Её и контролируй!

— Лена! — хватает меня за руку и разворачивает.

Я одёргиваю руку, мне больно, тру кожу и отхожу от него на несколько шагов. Он опять заведённый.

— Спасибо, что уложил сына, — специально перевожу тему на ребёнка, надеясь его вразумить, — тебе пора. Катя ждёт!

— Какая, нахер, Катя, мась? Ты не видела чемоданы, я вернулся!

— О, я видела, — усмехаюсь, представляя, как его пожитки уже промокли насквозь, — только возвращаться тебе не к кому. И жить тут, как соседи, мы не будем.

— Лена, — опять повышает голос, — это всё из-за твоего хахаля?

— Моего хахаля? Всё, абсолютно всё, только из-за тебя. Уясни это!

Стас опять подбегает ко мне и вжимает в стену, пыхтит, дышит тяжело. Мне неприятно и страшновато. Стараюсь показывать уверенность, но выдержки мало.

— Лена, бля! Скажи, что ты меня любишь! — Отчаянно кричит и даже слюни свои не контролирует, — скажи, мася, скажи!

Я смотрю на его очередной спектакль и не понимаю, как вообще с ним жила. Он же псих неадекватный…

Пока он требует от меня любви с отчаянием и в голосе, и во взгляде, в калитку начинают звонить. Стас отпускает меня и мчится в холл.

— Да? — кричит в домофон.

— Стас, это Женя, сосед. У вас тут что-то льёт сильно, я машину только помыл, а мне через забор всё забрызгало.

Стас начинает обуваться, а я бросаюсь к телефону и отключаю автополив. Чёрт, забыла. Обычно каждая зона десять минут проливается, а тут минут сорок уже, да ещё и с дождевателем.

Скажу, что сбился. Такое бывает. В конце концов, я теперь без мужчины живу…

«И где йоничка?» — всплывает уведомление от Олега.

«Я не сказала «да»

«Невербально сказала. Я жду»

«Олег, у меня очередные разборки с бывшим мужем. Он приехал»

«Скандалит? Ревнует?»

Я не собираюсь вдаваться в подробности, но хочется элементарной поддержки и понимания.

«Типа того»

«Он срывается? Может тебе навредить?»

«Срывается. Нет, никогда. Но последнее время может стену рядом пробить»

На экране высвечивается звонок.

Отвечаю и бегу на второй этаж, чтобы спокойно поговорить.

— Да?

— Я могу приехать, но пока я доеду, тебе нужно правильно себя вести, если не можешь выйти из дома.

— Не могу, конечно. Сын спит.

— Тогда слушай механизмы. Как я тебе уже говорил, ты — пила, судя по описанию мужа, он тоже воин, и вы оба ищите стресс. Не давай ему стресс. И он просто сольётся.

— Не реагировать? Игнорировать?

— Думаю, что ты так не умеешь и долго не выдержишь. Тебе надо приложить максимум усилий, чтобы снизить накал, самой быть спокойной и его на спокойствие вывести. Он не получит того, за чем пришёл, и всё. Постепенно отвыкнет. Попробуешь?

— Попробую, спасибо. И Олег… Не надо приезжать. Я разберусь. Твой приезд как раз-таки его и заведёт.

— Добавь мой контакт в избранные.

— Хорошо. Пойду напишу.

— Жду.

Разъединяю звонок и выхожу. Спускаюсь вниз.

Стас сидит поникший на полу, прислонившись к колонне, и бьётся головой об неё.

Очень хочется съязвить, но я молчу по совету Олега. Сразу пишу ему смс, что скандал отменяется, следующая стадия наступила.

— Лена, зачем ты так жестоко со мной?

— Стас, прости за вещи. Я вышла из себя, — пробую новую тактику.

— Да какие вещи, мась? Мне плевать. Ты забыла меня уже.

Начинается…

— Стас, у нас уже всё сломано. А с Катей, может, ты что-то и построишь.

— Лена, — взвывает, — как ты понять не можешь, я её на дух не переношу! Её выражения, её повадки. Она пакетики чайные в раковину выбрасывает! Меня всё в ней бесит!

Отворачиваюсь и ликую. Так тебе и надо! Пусть хоть в карманы пиджака пакетики выбрасывает.

— Стас, есть ещё опция остаться одному. У тебя есть квартира. Катя не тюрьма, а твой выбор.

— Бля… Мась, пожалуйста, давай попробуем. Масенька.

— Стас, не начинай…

— Масенька. Ты что, правда меня за две недели забыла? Я не верю, не верю…

Он что, плачет?! Стас…

Спустя час скупых мужских слёз и выслушивания его сожалений и раскаиваний, сжаливаюсь и кладу его спать в спальню для родителей на первом этаже.

Закрываю свою дверь в спальне на всякий случай и иду в душ. Мне даже теперь страшно сообщить мужу, что я улетаю на выходные. Может, я дура, но верю в его раскаяние. И верю, что Катя не его человек. Но сам виноват.

А чтобы не передумать от излишней жалости к Стасу,