Беременна по обмену, часть II - Наталья Ринатовна Мамлеева

для всего мира? Как отреагирует местная знать? Сколько история моего мира знает случаев, когда неугодную повелительницу травили? К тому же я истинная Хассаира: продолжение его рода зависит от меня. Так к чему все эти нелепые мечты?

Но почему, почему меня настолько тянет к Анвэйму? Это неправильно, иррационально, мы ведь с первой встречи невзлюбили друг друга, препирались, сражались взглядами, высказывали недовольство и между тем. я почти влюблена. Почти. Самую малость.

Да и кого я обманываю?..

Мы сейчас настолько же близки, насколько и далеки. Эту неловкость пора было разрывать. Я подняла голову, и мы одновременно выдохнули:

— Нам пора… — сказал Анвэйм.

— Здесь забавная фреска на потолке, — произнесла я тут же и прикусила губу. — Ты что-то говорил?

— Не важно, — ответил Анвэйм, кажется, благодарный мне за смену темы, и посмотрел на потолок, усмехнувшись. — О, её идею художнику подкинул придворный маг.

— Неужели?

— Магистр смеялся надо мной, что мальчишкой меня интересовали исключительно книги. Однажды его взору предстала картина, как юная фрейлина, которой не было, наверное, и двенадцати лет, читает книгу в тогда еще не отремонтированной библиотеке. Я стоял за её спиной и тоже читал эту книгу, потому что меня привлекла одна строчка и я уже не мог остановиться. Тогда мне было лет семнадцать.

Я прыснула от смеха, представив Анвэйма в столь нежном возрасте. Картинка оказалась настолько живой, что мне до безумия хотелось познакомиться с тем Анвэймом из прошлого, который мог подглядывать в чужие книги. Я широко улыбалась, глядя на взрослого мужчину, но угадывая в его взгляде того мальчишку из прошлого.

Интересно, если у нас мальчик, как он будет выглядеть?..

Так, не туда свернули мысли! Эта сентиментальность сейчас совершенно ни к чему.

— Ты увлекался любовными романами, судя по фреске? — лукаво спросила я. — Неужели сюжет был настолько страстным, что смог растопить твое ледяное сердце? А мне говорил, что тебя тот потрепанный роман из библиотеки Седьмого лорда совсем не привлек…

— Грязные инсинуации и вольная интерпретация рассказа придворного мага самим создателем фрески, — тут же заявил Анвэйм, и я рассмеялась, присев на кресло и потрепав рыфенка по холке. — На самом деле книга была по прикладной магии, а та фрейлина была дочерью Великого лорда — весьма выдающейся магиней и умной девушкой. Не зазорно было подглядеть в её книгу.

Я вновь негромко рассмеялась, продолжая гладить рыфенка, который перевернулся на спину и подставил пузико для ласки. Анвэйм, как ни странно, присел на корточки и тоже начал гладить рыфенка под подбородком, тот заурчал — настолько громко, что я даже испугалась и вздрогнула.

— В следующий раз, когда отправишься в Фарахейм, бери его с собой. Он защитник, Света, пусть и выглядит милым котенком.

Он? Защитник? Судя по урчанию, он может отпугнуть разве что мышей.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

— Пора возвращаться…

— Анвэйм, — все-таки я решилась на вопрос, обрывая речь его светлости, — что ты думаешь о невестах? Например, о Дарии. Если на ком и жениться, то только на ней.

— Не будем об этом, — прошептал эрлорд, — не хочу с тобой обсуждать свой брак. И не потому, что это личное дело, а потому… — Анвэйм посмотрел мне в глаза и сглотнул. — Потому что не хочу причинять нам обоим боль. Между нами стоят не только вековые традиции и законы, но и благополучие правящего рода Фарахейма.

Я сглотнула, почувствовав, как розовеют щеки. Поднявшись, его светлость подал мне руку. Когда он сжал мои пальцы, я почувствовала второй раз, как земля уходят из-под ног. Сейчас я особенно осознала, насколько я в безвыходном положении.

“Он слишком благороден”, — вспомнились слова эрледи. И нельзя было с ней не согласиться.

И всё же.

Увлечение или нечто большее?

Глава 8

— Леди, вы прекрасны! — воскликнула Авина.

Я улыбнулась, посмотрев в зеркало, и погладила пышную юбку цвета золота. Да, сегодня я действительно была прекрасной — сама готова это признать. Волосы я решила перекрасить, но не так, как ожидала Авина: ей пришлось повозиться, узнавая в городе у различных парикмахеров о том, как можно получить оттенок бронзы.

И теперь моя прическа включала в себя три цвета, для чего пришлось использовать технику “растяжки цвета” дважды: у корней светлые волосы переходили в бронзовые, а из бронзовых — в темные на кончиках. Авина вчера весь день тренировалась, чтобы научиться правильно “вытягивать” краску, но в итоге результат стоил её трудов.

Таким образом я сочетала сразу три важных цвета: блонд, присущий светлым, черный, присущий темным, и мой цвет на Земле — бронзовый. Теперь я по-настоящему чувствовала родство с этим телом, поняла, что моя трансформация завершилась, что теперь я — это я, не Аламинта и не Света. Я совершенно новая личность, которая успела пройти непростой путь в этом мире.

— Леди, вы введете новую моду! — воскликнула Авина. — А я единственная, кто знает технологию.

— Кстати, об этом. Мы ведь можем запатентовать прическу? — спросила я, и Авина подумала, после чего кивнула.

— Как изобретение моды — да! Недавно читала в газете, что какой-то модельер запатентовал таким образом необычный корсет: знаете, там всего лишь две чашечки на бретельках.

Услышав об этом, я развернулась к девушке:

— Мне срочно надо встретиться с этим модельером!

— Тогда узнаю его адрес, и вы сможете написать ему письмо.

— Отлично. Кстати, в Фарахейме мы тоже введем патент. Займусь этим завтра, а сегодня,

— я вздохнула и вновь посмотрела в зеркало, — меня ждет бал.

Золотое платье, изготовленное специально для меня, было потрясающим: мягкая ткань юбки, начинавшейся сразу под грудью, волнами спускалась вниз, но не делала мою фигуру безобразной, несмотря на живот, наоборот, подчеркивало нежность моего положения. Верх платья был перекрестным в районе декольте, открывая вид на пышную грудь. Плечи были закрыты рукавами три четверти, на ногах — удобные туфельки с минимальным каблуком. Но пожалуй самыми роскошными были колье и серьги с черным агатом. Они создавали невероятный контраст золота и тьмы, благодаря чему мой образ был ярким, дерзким и вызывающим.

— Леди Аламинта, кажется, вы по-настоящему расцвели в Ардахейме, — раздался голос сзади, и я обернулась, подавив удивление и широко улыбнувшись.

— Эстресс Марисель! Как я рада вас видеть!

Я подошла ближе и взяла руки целительницы в свои. Марисель была облачена в нежнобирюзовое платье, явно предназначенное для бала. Светлые волосы, которые при первом знакомстве показались невзрачными, сейчас виделись мне благородным блондом. Их подняли вверх в пышную прическу и закрепили шпильками с украшениями в форме цветов.

— Я вас тоже, леди. Как вы себя чувствуете?