Чашечка кофе, или Я твой десерт - Екатерина Мордвинцева

Он остановился на вершине и обернулся.

— Иди ко мне, — сказал он, и его голос перекрыл ветер.

Я пошла. Шаг за шагом, проваливаясь в снег, задыхаясь от ветра, но шла. Потому что он ждал.

Когда я подошла, он протянул руку. Я взяла её, и его пальцы сжали мои.

— Теперь ты моя, — сказал он. — Навсегда.

Я проснулась в холодном поту.

* * *

Утром я не поехала в офис.

Я взяла телефон и набрала сообщение, которое отправила ему вчера. Перечитала.

«Я согласна. Буду завтра в десять».

Смотрела на эти слова и не понимала, как они появились на экране. Я что, отправила их? Когда? Во сне?

Я открыла историю переписки.

«Я согласна. Буду завтра в десять».

Отправлено. Вчера. В два часа ночи.

Я не помнила, как нажимала на кнопку. Не помнила, как набирала эти слова. Но они были здесь. И ответ от него:

«Жду».

Я сидела на кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри меня всё рушится. Или строится заново.

Я сделала выбор. Или он сделал его за меня. Или моё тело, которое знало, что хочет, даже когда разум спал.

Я посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками. На горы, которые я так и не увижу. На свою старую жизнь, которая осталась где-то там, вчера.

— Ну что ж, — сказала я вслух. — Посмотрим, что будет.

Я встала, пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей, но я не чувствовала ничего, кроме пустоты.

Я оделась в строгий костюм, собрала волосы в пучок, накрасилась. В зеркале на меня смотрела та же Вероника, что и вчера. Та же блузка, те же туфли, тот же пучок.

Но глаза были другими.

В них было что-то, чего я не видела раньше. Страх? Ожидание? Или обещание?

Я взяла ключи, сумку, папку с договором. На пороге остановилась, посмотрела на рюкзак.

— Прощай, — сказала я ему.

И вышла.

* * *

В офисе я появилась ровно в десять. Леночка подняла голову, когда я вошла, и на её лице появилось выражение, которого я не могла прочитать. Любопытство? Злорадство?

— Он ждёт, — сказала она, кивая на дверь кабинета.

Я кивнула и пошла по коридору. Каблуки цокали по паркету, и каждый шаг отдавался в висках.

Я постучала.

— Войдите.

Я открыла дверь и вошла.

Он сидел за столом, в тёмно-синем костюме, с идеально уложенными волосами. Ничего не напоминало о том, что произошло вчера. Ни тени сомнения. Ни намёка на страсть.

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Вероника, — сказал он, и его голос был ровным, деловым. — Садитесь.

Я села напротив него, положила папку на колени.

— Я приняла решение, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Я знаю, — сказал он. — Ты прислала сообщение.

— Я не помню, как отправляла его, — призналась я.

Он усмехнулся. Коротко, едва заметно.

— Тело знало, что делать, даже когда разум спал.

Я сжала папку так, что бумага захрустела.

— Не напоминай мне.

— Почему? — спросил он. — Тебя это смущает?

— Меня смущает, что ты используешь это, чтобы манипулировать мной.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Я не манипулирую, Вероника. Я предлагаю. Ты принимаешь. Или нет. Выбор за тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Он сидел там, в своём дорогом костюме, в своём кабинете на тридцать восьмом этаже, и говорил о выборе. Как будто у меня действительно был выбор.

— А если я откажусь? — спросила я. — Что тогда?

— Тогда ты уйдёшь, — сказал он спокойно. — И мы оба сделаем вид, что ничего не было.

— Ты сможешь?

Он помолчал. Впервые за всё время нашего разговора в его глазах мелькнуло что-то, что не было уверенностью.

— Не знаю, — сказал он. — Но я попытаюсь.

Я смотрела на него и чувствовала, как моя злость уходит. Остаётся только страх. И желание.

— У меня есть условия, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Условия?

— Да. Если я переезжаю к тебе, это не значит, что я бросаю свою жизнь. Я продолжаю работать. Я продолжаю видеться с подругой. Я продолжаю помогать матери. И я не выхожу за тебя замуж, пока не буду уверена, что это не ошибка.

Он слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — не поверила я.

— Хорошо, я согласен на твои условия. Кроме одного.

— Какого?

— Ты не «продолжаешь работать». Ты работаешь на меня. Напрямую. Это значит, что ты подчиняешься только мне. И никаких других начальников.

— Это… — начала я, но он перебил.

— Это повышение, Вероника. О котором ты мечтала. Я даю тебе его. Не как взятку и не как плату за то, что было. Я даю его, потому что ты этого заслуживаешь. Потому что ты лучший специалист в своей области. И потому что я хочу видеть тебя рядом. Каждый день.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он снова обыграл меня. Он дал мне то, что я хотела, но так, что я не могла отказаться.

— Ты дьявол, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Мне говорили.

Я вздохнула, взяла папку, открыла.

— Тогда давайте работать, Максим Владимирович.

Он взял ручку, и его губы изогнулись в улыбке.

— Давайте, Вероника. Давайте.

* * *

Я вышла из кабинета через час. В руках у меня была папка с новым договором — на этот раз трудовым. И с новым названием должности: руководитель отдела международных проектов.

Я шла по коридору и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Я сделала это. Я согласилась.

Или он сделал это за меня.

Я не знала. И, кажется, уже не хотела знать.

Глава 7

Ключ повернулся в замке с привычным щелчком, и я шагнула в прихожую, закрывая за собой дверь. Плотно. На два оборота. Как всегда.

Моя квартира встретила меня тишиной.

Обычно я любила эту тишину. Она была моей — тёплой, уютной, знакомой до последнего скрипа половиц. Здесь я могла быть собой — не ведущим специалистом, не дочерью, на которую рассчитывают, не женщиной, которая должна кому-то что-то доказывать. Просто Никой. Которая любит горький шоколад и старые фильмы, которая забывает выключить свет в ванной и оставляет книги на подоконнике.

Но сейчас тишина была другой.

Она давила на уши, как вакуум. Я слышала, как тикают часы на кухне — звук, который раньше убаюкивал, а теперь казался насмешливым отсчётом времени. Слышала, как холодильник включается и выключается, как вода в трубах переливается с этажа на этаж.

Всё было на своих местах.